– На CD?

– Да, годится. И дайте мне пару ваших программистов. Я ведь ничего не понимаю в самолетах.

На том конце провода слышится скептическое хмыкание.

Я продолжаю:

– Сергей Федорович, я надеюсь, вы не будете требовать от пилотов работать на... критических режимах. Вы понимаете, о чем я говорю? Я думаю, нам вполне хватит двух развалившихся штурмовиков...

– Так вы думаете... А официальная точка зрения...

– Почему-то мне кажется, что вы думаете точно также, как и я.

– Может быть...

– Я вас понимаю и постараюсь помочь. До свиданья.

Кладу и снова поднимаю трубку.

– Дайте номер...
– и называю номер рабочего зала своей доблестной команды.
– Третий, привет! Пойди оформи себе допуск и завтра утром приезжай ко мне.

– Понял. Буду.

– Ты не забыл еще, как выглядят самолеты? Ты же выпускник МАИ.

– Я выпускник другой кафедры. Но как выглядят разбитые машины, я еще не забыл...

– У тебя есть что-нибудь по визуализации?

Пауза. Потом Третий продолжает:

– Ты делаешь успехи, Второй. Я только что хотел тебе предложить визуализировать содержание "черных ящиков".

– Не учите... дедушку кашлять! Я не настолько туп, как ты думаешь. Еще я заказал трассы программ от силовой установки. Сегодня они полетают немного и завтра мы их получим.

На этом месте я соображаю, что Третий не знал, куда мы едем. А уж зачем - тем более...

– Слушай, Третий, может не заниматься ерундой и ты скажешь мне сразу место в программе управления двигателями...

– Не забегай вперед, Кот. Я приеду и мы разберемся вместе. На самом деле - это трудная задача. Я помогу тебе, но приготовься к тому, что могут быть проблемы.

– У кого и какие?

– Ты будешь смеяться, но... у меня. Пока.

Вот это дал! "Вы будете смеяться, но Черненко тоже умер", - заявил в свое время наш комсорг. Проблемы у Третьего! Интересно!

А между тем время неумолимо идет к вечеру. Спохватываюсь, беру трубку:

– Соедините с дежурным. Добрый день! А генерал Козлов... Как, уже уехал? Спасибо.

Трогательная забота о подчиненных. Теперь долго добираться на электричке. А может, не ехать никуда? Дома мне особо делать нечего, а спать здесь есть где.

Опять сажусь у окна и наслаждаюсь вечером. Когда еще так спокойно посидишь. Вдруг в поле моего зрения показывается знакомая фигура. Оксана, одета в строгий джинсовый сарафан, волосы собраны в пучок, круглые очки в металлической оправе. Образцовая учительница начальных классов. Тащит что-то в сумке и идет, похоже, опять ко мне.

Точно. Кто-то скребет коготками по дерматину, дверь открывается. К запаху сирени примешивается аппетитный аромат свежих булок. Я сижу не оборачиваясь.

– Задумался, Котик?

– Да, Оксан, задумался... Тут проблема - ты ведь филолог у нас - я думаю над сущностью слова "колебания".

– В смысле - как пишется - вместе или раздельно?

Шутка, конечно, так себе, но я не удерживаюсь и начинаю веселиться. Не ожидал от этой простушки! Оксана тоже заливается своим хриплым смехом.

– Ну как, развеселила я тебя? А то сидит ... ну не знаю какой. Прогнал девушку...

– "И тут на товарища прапорщика была брошена голая девушка". Это цитата из одного рапорта.

Оксана изнемогает от смеха. Поскольку стул в комнате один, я уступаю его. Она, держась за живот, валится на стул. Отсмеявшись, вдруг испуганно спрашивает:

– А откуда ты знаешь, что я филолог?

У меня на языке вертятся объяснения, но я сдерживаюсь. Говорю:

– Да я просто так сказал.

– А... понятно. Я тебе тут покушать принесла.

– Спасибо. Очень трогательно. Присоединяйся.

Я усаживаюсь на подоконник, а Оксана остается на стуле. Неспешно пьем кофе из мятого китайского термоса и едим замечательно вкусные свежие булки.

– Сама пекла?

– Прикалывайся, прикалывайся... Я, между прочим, здорово пеку. Просто мне сейчас некогда. Ничего-ничего, я еще тебя к себе затащу... на торт.

– В смысле - из меня торт? Суп с Котом, пирожки с котятами...

Опять смеется.

Допиваем кофе.

– Ну, я пошла. Пока.

Убрав термос в сумку и легкомысленно повернувшись, упархивает.

Сижу еще немного на подоконнике. Потом перемещаюсь на кровать. На покрывале остался четкий силуэт длинноногой фигуры, тонко пахнет духами. Становится немножко грустно. Не замечаю, как засыпаю легким, спокойным сном...