Шрифт:
– Какие шутки - профессор и есть. Как поживаешь?
– Да ничего, безопасностью, как видишь, вашей занимаюсь.
– И чего у тебя ко мне?
– Да вот...
– протягивает мне несколько листочков.
– По позапрошлогоднему эпизоду. Ташбаан.
– Я же писал рапорт по приезду. Что еще от меня хотят?
– А хотят понять, каким образом ты вернулся обратно меньше, чем за сутки и без машины. Ведь тут у нас везде написано, что ты не умеешь водить.
– Вот и вернулся поэтому без машины.
Колобок некоторое время соображает. "И гений, парадоксов друг...".
– Логично, но ты же не мог дойти пешком. Там же почти четыреста километров.
– Меня же Лела подобрала.
– Какая такая Лела? У меня тут рапорт старшего лейтенанта... э...э... тьфу, не прочитать фамилии.
– Это Лела и есть.
– Так э...э... Лела твоя, она подобрала тебя совсем недалеко от Города. Вот и рассказывай, как ты туда попал.
– Ты сначала скажи, где нашли машину.
Колобок испытующе смотрит на меня, потом в бумаги.
– Машина была... Нет, ты скажи, где ты ее бросил? И зачем? И когда ты последний раз видел Сергея?
– А я не помню... И не слишком ли много вопросов сразу?
Собеседник мой берет со стола уютные круглые очки, надевает их и смотрит на меня. Так он очень похож на группенфюрера Мюллера. Я также внимательно смотрю на него:
– А бинокля у тебя нет? А то еще можно посмотреть на меня в бинокль.
– Что ты, в самом деле, Кот? Мне это все самому не сильно надо. Сам должен понимать - служба есть служба.
– Ты мне даже в бумаги не дал заглянуть.
– Ты посмотри, посмотри...
– Полупочтеннейший?
Колобок улыбается - обстановку удалось разрядить.
Смотрю в бумаги - здесь несколько любопытных документов.
– И давно вы стали работать с Интерполом?
– Не очень. Но сам видишь... Этот эпизод их сильно... заинтересовал.
– Да, документ суровый. Просто дело Джека-Потрошителя.
– Шутишь? А они вот пишут, что пятеро туристов - это слишком...
– Туристов? С таким вооружением?
– С каким? Здесь ничего не написано.
– А я тоже не видел с каким.
– Хорошо. Допустим, ты их не видел. Кто отвез тебя назад?
– Ну вы же смотрели машину. А я не помню ничего. Посмотри мой рапорт - шел назад, поскользнулся, очнулся - гипс. В смысле - лежу, а рядом вещи...
– Машину смотрели очень поверхностно. Лабухи, из резидентуры. Но кое-что интересное накопали. Например, с ручек, руля и всего прочего были стерты все пальцы... Но сверху всего, на стертом...
Я прекрасно понимаю, что могло быть сверху всего. На секунду мне кажется, что ее длинные волосы опять щекочут мне лицо... Несмотря на жару, меня пробирает озноб. Колобок это замечает и замолкает. Потом резко:
– Говори, кто она? Это был шестой человек из их группы? Она ждала уже там, на месте?
Я молчу. Я просто не могу говорить и все.
– Молчишь? Зачем ты встречался с помощником атташе?
Потихоньку прихожу в себя.
– Зачем, зачем... У тебя вон расшифровка записи лежит. Родину не предавал, не бойся.
– Это я знаю. А то бы ты говорил не со мной. И не так. Смотри, сейчас вколят тебе мои бойцы кое-что и ты все-все расскажешь.
– Ты же сам понимаешь, что не сделаешь этого никогда. Я начну говорить, а кто будет вести и расшифровывать запись? Ты. И знаешь, сколько я тебе наговорю? И будешь ты невыездной до конца дней своих.
– Хорошо изъясняешься - "до конца дней своих". Конечно, не будут я тебе ничего колоть. На чем ты сломал ее?
– Почему обязательно "сломал"? И почему "ее"?
– Любишь задавать риторические вопросы?
– Нет, просто заново учусь говорить.
– Откуда взялся шестой человек? Ведь их прилетело пятеро.
– Ниоткуда. Их и было пятеро.
– Почему она повезла тебя? Проще было...
– Да, именно. Пристрелить меня. Но... она ... так не сделала.
– Почему?
– Не знаю.
– Потом она вернулась, чтобы найти своих и ...
– Да, да, да! Когда это кончится?!
– Уже кончилось. Почти. С помощником атташе ты встречался, чтобы рассказать, как... чем все кончилось?
– Да.
– Что он отдал тебе?
– Ее... одну ее вещь.
– Ладно, я понимаю, что с тебя хватит. Подпиши.
И протягивает мне бумагу. "Никаких дополнительных сведений не сообщил". И на том спасибо.
– Спасибо тебе, Колобок.