– Да тут работы, как два байта переслать...

– А ты догадываешься, что нам досталось после государственных испытаний? Как будто сам в комиссиях не работал. Комиссия по дырочкам, коллегия по щелочкам, инспектор по отверстицам для маленьких жучков... Короче, спаяй мне пока интерфейсы от моего бука12 к Прибору. Прогоним еще раз тест-задачи, программы предобработки сигнала, модуль передачи на спутник и блок защищенного обновления софта. Поехали...

Пока работаю, вспоминаю генеральские напутствия:

– Ташбаан, Котяра, идеальное место... для наших дел. Северо-восточный сосед его... гм... уже давно имеет ядерное оружие, юго-восточный - тоже скоро создаст, да и сам Ташбаан не отстает. Три ядерных государства на нашу голову.

Я помалкиваю - "на нашу голову" - это хорошо. А еще лучше, что всем трем мы оказывали техническую помощь. На свою голову.

– А ведь, Кот, что такое ядерное оружие?

Генерал ходит, неторопливо помахивая рукой, представляя себя товарищем Сталиным. И интонации те же.

Что такое ядерное оружие, я знаю, но помалкиваю. Кроме того, генерал все равно ничего не слышит. Глухарь во время брачных песен.

– Так вот - ядерное оружие - это... как ее... инфраструктура. Средства связи, средства доставки, радиолокационные станции... Вот ведь какая ерунда. За всем этим нам надо следить, чтобы точно знать момент...

– ...Когда продукция их успешной деятельности посыплется на наши дурные головы?
– не выдержал.

Генерал удрученно смотрит на меня.

– Бестактный ты парень... Я разговариваю тут с тобой, время теряю...

– Прошу прощения, КсанПалыч.

– Да ладно...
– отмахивается генерал.
– Ну, счастливо тебе!

– Спасибо...

Через несколько часов работы я понимаю, что начинаю сходить с ума. Ошибка на ошибке. Большой программе - большие глюки! Надо отвлечься. Взгляд на часы - середина дня. Прекрасно. Пойду прогуляюсь.

Замечательно. Паша, перегнувшись через стойку, кокетничает (да, похоже, я еще мягко выразился) с администраторшей. Я свернул бумажный шарик, тихо подошел и бросил ему в затылок. Что ж, реакция у парня неплохая.

– Ты уже умер. Про сюрекены слышал?

– Слышал. Я неправ, командир.

– Ладно, мне что. Но вот когда в тебя кинут настоящий...

Спустившись на первый этаж, я тихо открыл дверь с витиеватой непонятной надписью.

Она сидела за столом. Чудо природы - шикарная черная грива, ресницы в пять сантиметров, огромные глаза...

– О, горе мне, утонувшему в черных озерах твоих глаз... О, Лела, ты сразила меня в самое сердце стрелами твоих ресниц...

– Эх, Котяра, ты всегда был болтуном...

– Неправда, слово у меня никогда не расходилось с делом.

– В каком-то смысле -да. Что тебе надо?

– Я прилетел только затем, чтобы увидеть тебя, о, несравненная...

– Ах, если бы ты говорил правду... Но я ведь знаю тебя лучше многих...

– А форма прапорщика Советской Армии шла тебе гораздо больше - юбка с лампасами и все такое...

– Сейчас пойдешь вон!

– Неужели ты выгонишь меня, о...

– Повторяешься, Кот...

– Слушай, а ты, по-моему, достигла русского стандарта - 100-80-110. Помнишь, когда я измерял тебя, где-то не хватало, кажется, сантиметров пяти? Ты по-прежнему завязываешь глаза, когда...

– Я всегда была ужасно стеснительной. Так ты придешь измерять меня? Ты помнишь, что для точных измерений я должна...

– Завязать глаза?

– Не надо, Кот... Ведь с тех пор...

Ну вот, до слез довел. Свинья я, однако, а не Кот...

– Лелка, Лелушка, не плачь, я куплю тебе калач!

– Не называй меня так - на моем родном языке это звучит почти нецензурно. Последний раз спрашиваю, что тебе надо?

– К тебе ведь заехали э...э... как бы туристы, дай мне их установочные.

Заплаканное чудо протянуло мне плотно исписанную маленькую розовую картонку. В ней больше всего меня заинтриговала одна строчка - "J. Gricenko". Однако, забавно!

– А фотографии?

– Тетенька, дайте воды напиться...

– А то так есть хочется, что и переночевать негде!

Рассматриваю тоненькую пачку фотографий. Лела помогает мне:

– Вот эта. Специалист по радиооборудованию.

Ай да я! Интуиция, однако! Но будет нам трудно, ой, как трудно!

Лела что-то тихо спрашивает у меня.