— Скверная история. — Согласился со словами Пантова Алистратов. — И как же дело закончилось?

— Спасибо начальнику областного управления внутренних дел. Его ребята поспешили изъять ящики из типографии и ни один лист не попал в руки газетчиков.

Дорогу «Мерседесу преградила колонна демонстрантов. Гнев с лица Пантова быстро улетучился и уступил место очаровательной улыбке:

— Ну вот, снова попали на стихийный митинг. Сейчас быстренько разберемся.

— Это ваши противники! — заметив плакаты с перечеркнутыми лицами Пантова и банкира Бурмистрова, успел крикнуть Алистратов. Но Пантов уже вышел из машины и двигался к колонне демонстрантов.

Впереди стоял Федор Игнатьевич Теляшин. Рядом двое молодых рабочих держали перечеркнутый зеленой краской транспарант, подобный тому, что сторонники Пантова развесили по всему городку: «Ты не поменял ещё рубль на франк!» Демонстранты тут же обступили кандидата в депутаты, и Пантов скрылся в людской толпе.

Бобан, заглушив двигатель, бросился за исчезнувшим из виду начальником. Из толпы вдруг полетели клочья разорванных портретов с физиономией Пантова и Бурмистрова, и Роман понял, что дело принимает совсем неожиданный поворот. Он снял с приборной панели сотовый телефон и набрал номер милиции.

Когда «канарейки», вращая мигалками примчались к месту происшествия, «беседа» между демонстрантами и кандидатом в депутаты накалилась до предела. Бобан не успевал отталкивать от Пантова самых разъяренных противников.

Увидев стражей порядка, вооруженных резиновыми демократизаторами, которых вел за собой в атаку полковник Махиня, Пантов заорал во все горло:

— Помогите!

— Наших бьют! — тут же крикнул Махиня своим подчиненным и первым вклинился в толпу митингующих.

До боли закусив губу, Роман наблюдал из машины, как лихо размахивают дубинками милиционеры. На всю улицу раздавались крики избиваемых. Метались плакаты и транспаранты. Бравый полковник и Бобан, поддерживая под руки, выводили из скопища людей до смерти перепуганного Пантова. Четверо милиционеров в касках и бронежилетах тащили к воронку старика Теляшина, лицо которого было залито кровью.

Через четверть часа улица опустела. На мостовой и тротуарах валялись разодранные рубахи, изорванные в клочья портреты народных избранников. Невесть откуда взявшиеся дворники сыпали песок на окровавленный асфальт.

Роман закрыл глаза: «Боже мой, — подумал он, — зачем я сюда приехал?»

Его вывели из задумчивости трели сотового телефона. Он нажал кнопку и поднес трубку к уху:

— Это ты, любимый, — услышал он голос Евгении, — Когда же ты вернешься? Я так соскучилась по тебе…

Светка Марутаева, вытирая слезы, посмотрела на Кантону.

— Мне кажется, что мы с тобой больше никогда не увидимся.

Пьер бросил в дорожную сумку пакет с чистой рубахой и в который раз тяжело вздохнул:

— Ну с чего ты взяла? Я ведь до сантима расплатился за услуги с госпожой Петяевой, мы обзавелись уже с тобой обручальными кольцами, сдали все документы в посольство на получение для тебя визы.

Она бросилась ему на шею.

— У меня предчувствие, Пьер. Мне кажется…

— У вас говорят: когда кажется, надо креститься. Так?

— Тогда возьми меня с собой, Пьер!

— Мне уже завтра надо быть в Париже. Срочно. А твой заграничный паспорт сделают не раньше, чем через неделю. Ну, успокойся же, ради Бога!

Кантона начал терять терпение: Клякса рыдала уже второй час подряд. И как бы он не хотел не оставлять свою невесту в этом городе, но и ждать целую наделю, пока будет готова для неё виза, он не мог. Накануне Пьер встречался с губернатором области, который известил, что закон о приватизации будет принят со дня на день. А потому Кантона должен немедленно отправляться во Францию и, как они договаривались раньше, открыть счет на предъявителя и внести на него три миллиона долларов. Остальные двадцать должны быть переведены в российский банк «Интерресурс».

— А если закон все-таки не будет принят? — засомневался Кантона, хотя уже знал, что при голосовании в парламенте для утверждения не хватило всего лишь одного голоса.

— Будет. Обязательно будет. Можете даже не сомневаться. Мои люди уже основательно поработали с колеблющимися, с теми, кто хранил нейтралитет. И все, конечно, не за бесплатно дали согласие поддержать законопроект.

Оглядев Кантону и, догадавшись, что тот все ещё находится в нерешительности, Егерь открыл сейф и достал папку для бумаг. Вынув из неё листок, он положил его перед французским финансистом.

— А это вам гарантия о приватизации водообъектов. Здесь моя подпись и печать областной администрации. Если произойдет чудо, и закон вновь будет отклонен, то я своим решением приму такое постановление. Область больше не будет ждать, когда раскачаются депутаты думы. Вы ведь понимаете, что губернаторы не бросаются такими бумажками? Да и вы ничем не рискуете: дождетесь факса и сделаете все, как мы договорились.

Кантона застегнул молнию на дорожной сумке и поглядел на дипломат, в котором находился подарок Пантова. Сумку он забросит на плечо, а чемоданчик будет держать в руках.