— Есть на то основания? — разведчик внимательно посмотрел в глаза своему боссу.

— У банкиров они всегда есть. Разве вы не читаете газет? Что ни день — то убийство.

— Извините, но мне нужно точно знать, кому вы насолили и началась ли за вами охота?

Бурмистров посмотрел на пустую коробочку, где должна была храниться ковырялка, и, не обнаружив её на месте, потянулся к уху пальцем: ну разве расскажешь даже собственному начальнику охраны, что насолил он не кому-нибудь из конкурентов по банковскому бизнесу, а бывшим друзьям-авторитетам.

Он, Бурмистров, как никто другой из крупных предпринимателей, ясно представлял масштабы криминального бизнеса и знал, что жизнь любого делового человека всегда находится в опасности. В то же время, хотя и пользовался услугами охраны, но придерживался мнения, что как раз его жизни, угрожать ничто не может. При этом, исходя из личной практики, знал: если захотят убить — то убьют непременно. А многочисленный штат охранников содержал, только лишь отдавая дань сложившейся в бизнес-кругах моде.

Но неожиданное письмо со скрытыми угрозами о скорой расправе, заставило его забыть о фатальности и собственном мнении. Нет, конечно же, о своем лихом прошлом, он не станет рассказывать не то чтобы начальнику охраны, а даже родной матери.

— Так вы уверены, что за вами началась охота? — переспросил подполковник.

— Мне подкинули письмо от воров в законе, которые требуют, чтобы я с ними делился. Иначе…

— А вы мне его можете показать?

— Нет. Я сжег его в порыве гнева.

— Это плохо, — вынес заключение начальник охраны, — По крайней мере по тексту можно было догадаться, в какой стадии находится покушение на вас.

— Не понял? — поднял испуганные глаза Бурмистров.

— Вы человек умный, поэтому не буду от вас скрывать: предотвратить убийство, когда киллер уже «в работе», очень сложно. Если замысел находится в ранней и даже средней стадии, то нужна всего лишь профилактика. Но когда приказ получен и остается только нажать на спусковой крючок пистолета или снайперской винтовки…

— Вы меня очень утешили, — выдохнул Бурмистров и, вспомнив фразу «Надеемся в самое ближайшее время увидеться с тобой и по душам покалякать о былых деньках», добавил, — Но мне кажется разговор в письме шел не об убийстве, а о похищении.

— Это уже легче. Недельки на две, пока не выясним, кто ведет на вас охоту, вам придется лечь в убежище.

— А как же дела, работа? Руководство области не правильно поймет мое отсутствие.

— Вам что дороже, жизнь или дела?

— Тогда я предпочел бы найти убежище за границей. По крайне мере можно будет оправдаться — улетел за новыми кредитами.

— Вот куда бы я вам не советовал ехать, так это за границу. Там вас найдут в два счета.

Бурмистров не стал требовать объяснений. Он ещё помнил, что за рубежом отлично поставлен компьютерный учет прибывших и не слишком скрывается информация о конкретном местонахождении человека. За месяц перед своей «смертью» они с Морозом летали в Германию, где укрылся «богатенький Буратино» — торговец нефтепродуктами, не пожелавший платить налоги их группировке. Через своего человека в посольстве они определили не только страну, но и гостиницу, где поселился «нефтяник». Остальное было делом техники, и через неделю они вернулись в Россию с забитым до отказа долларами чемоданчиком.

Правда, был и другой, нелегальный путь перехода через границы. Но Бурмистров решил пока послушаться совета своего охранника, а «нелегалку» использовать в случае самой крайней необходимости. Тогда, когда придет срок совсем и навсегда убираться из страны. Но для этого нужно было перевести все собственные накопления на зарубежные счета.

— Может быть мне отправиться в отпуск, с удочкой на берег тихой речки? — спросил он.

— Вы меня правильно поняли. Я позабочусь и об этом, и о том, чтобы охрана на эти дни была усилена. А пока не отлучайтесь никуда из здания банка без моего разрешения.

Когда секретарь положила перед ним балансовый отчет, Бурмистров дал новое распоряжение.

— Настенька, сию минуту найдите мне Пьера Кантону. Пусть со мной свяжется…

Только сейчас он вспомнил о французе, который как-то на досуге рассказывал ему об одном теневом российском коммерсанте, который решил оплатить покупку банка в Монако, выложив пятьсот миллионов франков наличными. А почему бы ему, Бурмистрову, не стать партнером Кантоны? Он не претендует на многое. Пусть Пьер в случае успеха при приватизации сам командует и распоряжается водными объектами и ресурсами, а он, вложив свою часть средств, тоже станет совладельцем и будет получать небольшую долю доходов. Ведь у него, Лехи Докучая, хватит денег купить не один, а два банка. А уж на пай для приобретения водообъектов хватит тем более. Ну, а если Кантона не согласиться, то можно снова поменять фамилию и спокойно жить за рубежом опять же на проценты от банковских вкладов.

Он не спеша перелистал балансовый отчет, несколько раз ткнул пальцем в кнопки калькулятора и впервые за весь день улыбнулся: даже процентов, на которые он будет жить в цивилизованной стране, хватит не только на питание, но и на дорогие забавы до конца жизни.

Но улыбка мгновенно исчезла, когда он снова задался вопросом: так кто же на него накапал?

Пьера Кантону разбудил телефонный звонок. Но он не стал скидывать с себя одеяло и подниматься к аппарату. Он лишь повернулся на бок и теперь смотрел на спящую рядом с ним Кляксу. «Надо же, — подумал он, — назначил свидание одной, а пришла совершенно другая, Та, которую совсем не ожидал больше увидеть. В этой непонятной России — не все как у людей».