– Здешние головорезы, похоже, всерьез решили перебить друг друга, – заметил Касперус и вздохнул. – Грустно. Как же мы без них? Нам ведь их так будет не хватать!

Перед ступеньками, ведущими ко входу в храм, Конан остановился.

– Хочу вас предупредить,- сказал Конан, – что там на волю выпущена великая магия. Касперус, если ты, как хвалился, обладаешь кое-какими магическими умениями, знай: тебе они, возможно, пригодятся.

Толстяк заволновался:

– Почему? Что случилось?

– Здешний жрец тоже считает себя магом. Когда я спрятал Скорпиона в храме, заклятия этого мошенника вдруг обрели силу.

– О чем ты тут толкуешь? – спросила Альтаира. – Я же сказала тебе, что никаких магических сил в этой статуе нет!

– Нет? – переспросил, хихикая, Касперус. – Моя дорогоя госпожа! Как же ты заблуждаешься!

Когда они вошли, в уши им ударило жуткое завывание. Они осторожно двинулись по направлению к главному залу, откуда струилось зловещее сверхъестественное сияние.

– Митра, сохрани нас! – воскликнул Касперус. – Что здесь происходит?

Замерев, все уставились на чудовищное зрелище. Собравшиеся вокруг колосса аколиты пели и выли. Они теперь даже отдаленно не напоминали людей. Тела их покрылись чешуей и шерстью; виднелись клыки, жвалы, даже щупальца и клешни. Некоторые превратились в нечто совершенно неописуемое. Статуя тоже претерпела метаморфозы и напоминала гигантского черного скорпиона с лицом женщины.

На спине Скорпиона танцевала Оппия, теперь полностью принявшая вид Матери Дурги – но не ту ипостась, где Матерь Дурга была прекрасна и доброжелательна. Нет, это была Матерь Дурга в своей ипостаси Пьющей Кровь и Поедающей Потроха.

Ногами она попирала чудовищное кровавое месиво человеческой плоти. Это все, что осталось от Андоллы.

– Быстро, – заторопился Касперус. – Быстро проведи меня туда, где он занимался своими колдовскими изысканиями.

Лицо толстяка было бледно и покрыто потом.

– Нет! – завизжал Пирис. – Скорпион! Отведи нас к Скорпиону!

– Да! – встряла тут же и Альтаира. – К Скорпиону! Скорпион не имеет к этому отношения. В нем нет никакой магии.

– Я думаю, Касперус дело говорит, – заметил двум прохиндеям Конан. – Мне не хотелось бы, чтобы вся эта жуть, которая тут творится, выплеснулась на улицы города.

– А она скоро вырвется из храма, – проговорил Касперус. – Если я не положу этому конец, нам отсюда живыми не уйти.

Конан быстро повел своих спутников по лестнице, а потом вдоль галереи, опоясывающей храм, а оттуда в нижние покои. Вскоре он нашел помещение, где Андолла хранил свое колдовское барахло. Быстро и уверенно Касперус осмотрел инструменты и лежащие раскрытыми книги.

– Болван! – проговорил он. – Ему удалось собрать довольно могущественные талисманы и древние книги. Только опытный колдун может прикасаться к подобным вещам! Вот что происходит, когда дилетант влезает не в свое дело и берется за магию высшего порядка. – И уверенными движениями, необычайно быстрыми для человека такого тучного сложения, он начал рвать пергаменты с изображениями странных символов. С величайшими предосторожностями он дополнил геометрические фигуры, нарисованные мелом на полу, после чего бросил несколько странных восковых фигурок в жаровню, где они тут же расплавились.

– Вот, – проговорил Касперус. – Это все, что я могу. Теперь идем отсюда!

– Пошли в подвал, – сказал Конан, беря со стола лампу. – Захватите с собой лампы и свечи и идите за мной.

В подвале храма все было тихо. Ничто здесь не напоминало о том хаосе, который творился наверху. Конан подвел своих спутников к каменному цоколю и принялся нажимать потайные камни.

– Большая статуя находится прямо над нами, – сообщил киммериец. – Я думаю, это каким-то образом усилило заклинания Андоллы.

– Не сомневаюсь, – буркнул Касперус.

– Что вы тут дурью маетесь, – прошипела Альтаира.

– Хозяин, – проговорил Гилма, который явно уже справился с собой после потрясения от зрелища, полетавшего его взорам наверху, – почему ты не позволяешь мне убить эту ядовитую тварь?

И он наполовину вытащил из ножен один из своих мечей.

– Никаких разборок, – предупредил Конан, – до тех пор, пока я не отдам вам Скорпиона. Ну а после этого… – Конан пожал плечами: -…можете перебить и сожрать тут друг друга, мне плевать. Я с вами в расчете.

– Моя дорогая Альтаира, – сказал Касперус. – В тебе нет ничего, кроме жадности, в то время как во мне жадность сочетается с ученостью. Тебе известно, что Скорпион сделан из белого золота, ведь так? Я тоже знаю об этой подробности. Но во всем остальном ты заблуждаешься.

– А разве не так? – проговорила она, бледнея.

– Боюсь, что нет. Это уцелевшая частица бесконечно древних времен. Когда-то велась в Стигии гражданская война. И вот один из претендентов на трон задумал изготовить копию, причем изготовить из того же вещества, что и оригинал. Он думал, что эта копия поможет ему обрести власть. Копию он повелел отлить из белого золота. Однако боюсь, дорогая Альтаира, что наш заботливый друг спрятал под статуей Матери Дурги как раз ОРИГИНАЛ.