– Нет, уже в течение двух дней ее не видно. – Хозяин с укоризной посмотрел на Конана: – Тебе, господин, стоило получше следить за ней. Такая невинная, такая хорошо воспитанная девушка.

– Хотел бы я знать, где она, – пробормотал Конан. – Для меня какие-нибудь послания есть?

Хозяин молча полез под прилавок и вытащил оттуда сложенный листок бумаги, запечатанный восковой печатью и источающий сильный запах лилий. Конан сломал печать и начал читать. "Встретимся в сумерках наверху в "Химере", – бежали завитушками причудливо выписанные строки. – Деньги будут у меня с собой".

Конан подумал, а не ловушка ли это. "Химера" находилась на территории Лисипа. Но откуда главарь шайки мог знать, что именно он, Конан, организовал набег на старый форт? Ведь ни одному из бандитов не удалось бежать. А уж рудокопы – те наверняка его не предали. Вероятнее всего, Пирис просто наладил связи с местными главарями. Точно так же, как Конан выбрал храм в качестве места, где можно спрятаться, Пирис предпочел укрываться в лабиринте комнат "Химеры".

Удовлетворенный, Конан сел за стол и приказал подать завтрак. Он с нетерпением ждал вечера. Пора было собирать причитающиеся деньги и убираться отсюда, пока город не заняли королевские войска. Они появятся и начнут хватать всех без разбору.

Многим суждено будет провести годы по темницам или на королевских каменоломнях, если не гребцами на галерах. Надо держать ухо в остро!

Плотно закусив, Конан отправился на конюшню, тщательно вычистил коня и проверил упряжь. Не хватало еще в один прекрасный момент, когда за спиной погоня, грохнуться неожиданно вместе с седлом только потому, что вовремя не проследил за подпругой. Покончив с упряжью, Конан столь же тщательно проверил конские копыта. Ощупал каждый гвоздь на подкове – крепко ли сидит. Поскольку одна из подков Конану не понравилась, он тут же разыскал кузнеца и заставил перековать коня на все четыре ноги. Потом киммериец произвел такой же смотр своего оружия, вычистив и наточив клинки.

К тому времени, как Конан покончил с делами, было далеко за полдень. Пообедав в таверне, киммериец вышел на улицу. Ноги понесли его на юг, в Дыру, туда, где он должен был встретиться с Пирисом. Ему даже пришлось сделать крюк, поскольку в одном квартале на узкой улочке кипела жестокая битва. Бандиты опять выясняли отношения.

В "Химере" народу собралось немного. Конан подошел к стойке бара и потребовал себе эля. Слуга принес и поставил перед ним кожаную кружку с шапкой пены, которая стекала на старый исцарапанный прилавок.

– Пирис все еще здесь? – спросил Конан.

– Он поднялся наверх час тому назад, – ответил слуга.

Конан про себя решил, что спешить не к чему. Пирис может и подождать.

– Смотрю, на твоего знакомого сегодня вечером большой спрос, – заметил слуга в баре.

– С чего это ты так решил?

– Ну как с чего! Как раз перед твоим приходом сюда заявилась какая-то женщина и тоже спрашивала о нем. Я сказал ей, что он наверху, она туда и направилась.

Конан чуть не поперхнулся.

– Какая женщина? – спросил он, со стуком опустив кружку на стойку. – Куда она пошла? В какую комнату?

– Черноволосая такая девица, на вид ядовитая, как змея. Впрочем, какая же другая, по-твоему, могла бы прийти в "Химеру" без сопровождения? Куда пошла, спрашиваешь? На третий этаж. Там на двери нарисован василиск. Это…

Но тут слуга обнаружил, что обращается в пустоту. Варвар уже спешил прочь.

– Эй, господин, ты что, не собираешься допивать свой…

Но было поздно. Киммериец уже бегом устремился вверх по лестнице. Слуга пожал плечами и сам допил эль. Конан бежал вверх по ступенькам, расталкивая потаскух и их клиентов. На третьем этаже он лихорадочно огляделся.

На ближайших дверях были нарисованы дракон, змея и лев. Ага, вот она. В дальнем конце коридора он заметил желтую дверь, на которой был грубо намалеван красный василиск. Стремительно и бесшумно Конан двинулся к этой двери, взявшись за меч руками и придерживая ножны, чтобы ничего не лязгало. К тому времени, когда он подобрался к двери, он уже шел на цыпочках. Возле двери Конан остановился и прислушался. Изнутри слышались бубнящие голоса, но разобрать, о чем говорили, Конан не смог. Глубоко вздохнув, он рывком распахнул дверь.

Внутри стояли двое, глядя друг на друга. Их разделял стол. В руке у каждого был кинжал, угрожающе направленный на противника. Черноволосая женщина стояла спиной к Конану, Пирис – лицом. Когда киммериец вломился в комнату, маленький человечек поднял на него взгляд, и на его женственном лице появилось выражение облегчения.

– Вот она! – проговорил он своим странным голосом. – Это Альтаира! Та самая вероломная тварь, благодаря которой я очутился в тюрьме Бельверуса! Убей ее! – И он еще больше выставил вперед свой отравленный кинжал, будто бы не вполне веря, что киммериец в состоянии защитить его от этой мегеры.