– Потому что в городе ошивались Пирис и Касперус. Мне следовало сперва устранить их. Кроме того, я же знала, что ты честен и глуп. Ты бы прятал статуэтку до тех пор, пока она мне не понадобилась бы.

– Ну да, я ее спрятал, – проговорил Конан, ухмыляясь. – Кстати, ты хоть представляешь себе где?

– Скотина! – закричала она. – Куда ты ее дел?

– Я должен это тебе рассказывать? – отозвался Конан.

– Да, – протянула она. Голос ее вдруг изменился. – Вижу, что я ошибалась. Я думала, ты просто безмозглый дикарь. Но теперь вижу, что в этой голове хватает мозгов. Знаешь, мы вдвоем могли бы…

– Поздно, Брита, или Альтаира, или как там тебя на самом деле зовут, – проговорил Конан. – Я слишком многое знаю теперь о тебе. И никому из тех, кто дорожит жизнью, не посоветовал бы приближаться к тебе. Меня теперь вот что интересует: какую ТЫ расскажешь мне сказку про Скорпиона?

– Наверное, этот болван Пирис и толстяк Касперус успели уже прожужжать тебе все уши насчет того, какой это великий магический талисман.

– Ну да,- подтвердил Конан, – только каждый рассказывал по-своему.

– Ну так они оба лгали! Статуэтка была у тебя в руках. Что ты заметил?

– Что она очень тяжелая, – ответил Конан.

– Конечно же она тяжелая. Потому что сделана из белого золота!

– Белое золото! – воскликнул Конан. Металл этот был почти легендой. Сияние белого золота ни с чем не сравнимо. Златокузнецы и ювелиры считали его благороднейшим из металлов. Обычно его стоимость оценивалась в десять раз выше стоимости чистейшего золота.

– Да, – продолжала Альтаира. – Никакой это не древний идол, никакой не черный алмаз, упавший с небес. Статуэтку отлили около пятисот лет назад. Это была дань от короля Кешана королю-жрецу Стигии. В те дни в Стигии богиня Селхет считалась покровительницей правящего дома. Поэтому король Кешана, желая подольститься, собрал все белое золотое, какое у него имелось, повелел отлить из него статую Селхет и послал в Кеми, столицу Стигии.

Вскоре статую украли. Прошло много лет, прежде чем о ней снова узнали. Примерно в это время статуя обрела свой теперешний вид. Ее покрыли черной глазурью, которую изготавливают из толченного в пыль обсидиана.

– Стало быть, это не магический талисман, так? – проговорил Конан, думая при этом о тех чрезвычайно странных событиях, что происходят сейчас в храме Матери Дурги.

– Конечно же нет, – усмехнулась женщина, – но что с того? Ведь это самый ценный предмет на земле. Его цена неисчислима. Если он будет у нас, мы станем такими богатыми, что тебе, варвар, и не снилось в самых горячечных твоих снах.

– Она лжет! – вскричал Пирис. – Статуя принадлежит моей семье, моему роду!

– Эй вы! Давайте-ка успокойтесь, – проговорил Конан. Киммериец угрожающе качнул мечом, и оба спорщика примолкли. – Мне плевать, что это за хреновина. Я не желаю иметь с ней никаких дел. Даже если она сделана из белого золота и дает обладателю вечную молодость.

– Но ты обещал добыть Скорпиона для меня! – завизжал Пирис. – Ты же взял задаток!

– Да, я взял, – признал Конан. – Хотя, знай я все заранее, не согласился бы за какую-то жалкую тысячу золотых, – добавил он.

– Но это неслыханно! – не унимался Пирис. – Ты же дал мне слово!

– Дал. К великому моему сожалению, – сказал Конан. – И должен его сдержать. – Он повернулся к Альтаире. – Скажи мне вот что: ты убила Делию?

– Делию? – переспросила женщина недоуменно. – Ты имеешь в виду шлюху Максио? Я даже не знала, что она мертва.

У Конана сложилось впечатление, что сейчас мерзавка не лжет.

– Эй вы, двое, слушайте меня, – рявкнул киммериец. – У меня тут есть кое-какие дела. Я ухожу. Если вам нужен Скорпион, встретимся завтра в полдень на Площади перед театром.

– Ты что же, оставишь меня тут одного с этой демоницей? – оскорблено спросил Пирис.

– Я тебе в телохранители не нанимался, – ответил Конан. – По мне, так хоть убейте тут друг друга. А пока желаю вам хорошего вечера.

И Конан вышел, хлопнув дверью. Когда дверь закрылась, он услышал, что спорщики снова возобновили свои препирательства.

Пока Конан спускался вниз, в таверну, в голове у него мелькнула одна небольшая догадка. Он подошел к стойке и окликнул слугу:

– Слушай, ты работал здесь месяц назад, когда наверху был убит брат городского головы?

– Да, – сказал тот, вытирая кружку грязной тряпкой. – По-моему, это был единственный случай, когда Бомбас показал свою жирную рожу в Дыре. Он приходил со своими инвалидами, чтобы опознать тело.

– А кто обнаружил труп? – спросил киммериец.

– Юлус, – сказал бармен. – Это было почти сразу после того, как старый Лисип выпер его из своей шайки.

– Ага, я так и думал, – пробормотал Конан.

– Что? – спросил бармен. Но, как и в первый раз, вопрос был обращен в широкую спину варвара.