— Конечно, наша сексуальная жизнь снова несколько замерла… но этого и следовало ожидать после рождения ребенка…

— Лидия, но Индии уж больше года!

— Да… Ну что ж, надеюсь, в конце концов все наладится. А как твои дела?

— Не о чем рассказывать.

Лидия усмехнулась:

— Увы, сексуальной революции мы не совершили. А ведь как славно проводили время в Йеле и в Париже!

— Интересно, что у Алекса. — Джуно взглянула на часы. — Сколько сейчас в Нью-Йорке?

— Семь или восемь. За столько лет я так и не усвоила этого. Давай позвоним ему.

Лидия набрала номер.

— Привет, Лидия, — ответил женский голос. — Это Тори. Алекс вышел купить шампанское… Мы решили отпраздновать… угадай, что?.. Нашу помолвку!

— О!.. Это замечательно, Тори! — Скорчив гримасу, Лидия многозначительно взглянула на Джуно и беззвучно произнесла одними губами: «Он женится». Та раскрыла рот от удивления. — Вы уже назначили дату?

— Да. Семнадцатое августа. В доме моих родителей в Уэстчестере. Надеюсь видеть тебя и Стефана.

— Да-да, конечно. Передай Алексу привет и поздравления.

Повесив трубку, Лидия покачала головой:

— Неужели Алекс женится? Да еще на ней!

— Когда ты с ней познакомилась?

— В Нью-Йорке, в марте. Надо отдать ей должное, она настоящая красавица и довольно мила. К тому же богата. Ее отец — владелец «Гембл технолоджи». Но она показалась мне какой-то пресной, совсем без огонька.

Джуно рассмеялась:

— Не то что мы, а?

— Я и в самом деле не могу понять, что он в ней нашел.

— Пути Господни неисповедимы. Знала бы ты, с кем иногда связывалась я!

— Но ведь ты не выходила за них замуж. — Лидия закурила сигарету. — Впрочем, не мне говорить об этом.

Джуно, находившаяся в Окгемптоне, не была на бракосочетании Алекса и радовалась тому, что у нее есть благовидный предлог избежать поездки. Вернувшись той осенью в Лондон, она сразу же занялась подготовкой декораций к пьесе о леди Грегори, одной из основательниц ирландского национального театра.

В день премьеры супруги Флетчеры и Джуно в новом платье сидели в зрительном зале. Во время антракта девушка прошлась по фойе, с интересом прислушиваясь к тому, что говорят зрители, и обмениваясь приветствиями со знакомыми. Она и Шеп Уайз увидели друг друга одновременно.

— Джуно! — радостно воскликнул он. — Как я рад! — Он представил свою спутницу, миловидную брюнетку:

— Констанс Эгнью. — Все трое побеседовали о пьесе и декорациях. Перед началом второго акта Констанс, извинившись, отлучилась.

— Ну, как ты живешь? — спросил Шеп.

— С головой в работе. — Джуно помолчала. — Я скучала по тебе, Шеп.

— Что же не позвонила?

— Боялась, что ты не захочешь со мной разговаривать. К тому же Алекс сказал мне, что ты с кем-то встречаешься.

— Это все в прошлом. А что у тебя?

Она пожала плечами.

— У меня никого нет.

— Можно тебе позвонить?

— Буду рада. Я живу там же. — Джуно рассмеялась. — Благодаря голливудизации Саймона Перье.

Они снова сошлись. Все стало как прежде. Их связывали общие интересы, чувство юмора и секс. Ссоры возникали очень редко.

На Рождество они поехали к родителям Шепа, где их ждал веселый традиционно английский рождественский обед с жареным гусем, фаршированным каштанами, и сливовым пудингом. Под вечер прибыли друзья Уайзов, и все общество пело хором рождественские гимны и разыгрывало шарады.

Шеп подарил Джуно прелестную модель викторианского театра, изготовленную из картона, цветной бумаги и бархата, а она ему — дорожный несессер.

Поздним вечером, когда все отправились спать, Шеп налил две рюмочки коньяку, и они с Джуно выпили их, сидя на ковре перед камином.

— Я впервые провожу Рождество вдали от Санта-Фе и думала, что мне будет грустно, но все оказалось великолепно. Твои родители такие милые и гостеприимные!

Шеп поцеловал ее.

— Только родители? А как же я?

— А ты любимый и гостеприимный. — Джуно улыбнулась и взяла его за руку. — С тех пор как мы снова вместе, мне хорошо.

— Не просто хорошо, а замечательно! — Шеп обнял Джуно за плечи, и они долго смотрели на пламя в камине. — За последние недели я много думал о тебе, — начал Шеп. — О нас. Мне пора остепениться. Я еще никогда никого не любил так сильно, как тебя, Джуно. Давай сделаем решительный шаг… и поженимся.

На Джуно смотрели любящие глаза Шепа.

— Признаться, я тоже думала об этом. Я люблю тебя, Шеп.