— Не обращай внимания.

Телефон все звонил.

— Я не могу не обращать внимания! Я популяризатор! Возьми трубку!

— Алло? — отозвался Алекс сдавленным голосом. — Джуно? Боже мой, что случилось?

«Джуно… Боже мой, что случилось?» — беззвучно передразнила его Кэми.

Алекс защемил пальцами ее сосок.

— Неужели? Замечательно… а как?., когда?

— Кто… что… где?.. — прошептала Кэми и призывно шевельнула бедрами.

— Да… Премьера назначена на тридцатое… Правда?

Великолепно!.. Даже не верится! Послушай, Джуно, я тут кое-чем занят…

«Кое-кем».

— О'кей. Я тоже с нетерпением жду…

— И я тоже, — сказала Кэми и ущипнула его.

— Скоро увидимся. Пока! — Он повесил трубку и поцеловал Кэми. — Спасибо, что проявила терпение.

— Старая любовь?

— Старая подруга.

— И она будет на премьере? Прекрасно. Я умираю от желания встретиться с ней.

Самолет приземлился в аэропорту Кеннеди в половине пятого, с опозданием на два часа. До новой резиденции Лидии на Парк-авеню Джуно добралась около семи вечера и встретила подругу с детьми у дверей. Лидия собиралась уходить.

— Господи, почему ты так задержалась? Все в порядке? Ладно, потом расскажешь… Начало в семь тридцать.

Джуно приняла душ, быстро переоделась и предстала перед Лидией в белом вечернем платье из шелкового крепа.

— Великолепно! Глядя на тебя, не заподозришь, что ты почти сутки провела в дороге.

— О, я так рада, что приехала! И очень волнуюсь.

Ведь мне еще не случалось жить в Нью-Йорке — Мадам… — В дверях показалась экономка. — Машина подана.

— Спасибо, Анриэтта. Позаботься, чтобы дети к восьми часам были в постели. Завтра в школу.

В лимузине они уселись рядом на заднем сиденье.

— Я ужасно нервничаю, — призналась Джуно. — А как Алекс?

— Мы сегодня обедали вместе. Я ела, а он — нет.

Надеюсь, премьера пройдет успешно. Кэми считает, что пьеса просто потрясающая. А, ты ведь с ней незнакома… Кэми Пратт… Она популяризирует пьесу, и я хочу, чтобы она занялась рекламой нашего клуба… Кэми творит чудеса. Оказывается, мы с ней учились в одной школе. Кстати, она и Алекс сейчас встречаются. Ты сегодня с ней познакомишься.

Когда Джуно и Лидия добрались до театра, Кэми, придерживая полуоткрытую дверь, нетерпеливо помахала им рукой.

— Наконец-то! — воскликнула она. — Я уже начала беспокоиться. Сейчас начнется.

— Кэми… это Джуно Джонсон.

— Здравствуйте. Очень приятно, — рассеянно проговорила Кэми, подхватила Лидию под руку и вместе с ней проскользнула в дверь. — Здесь сегодня собрались абсолютно все. Алекс, бедняга, ни жив ни мертв.

Во время антракта Джуно, Лидия и Кэми прохаживались по фойе, прислушиваясь к разговорам.

— Пока, кажется, все хорошо, — сказала Кэми, когда они вернулись в зал.

— Судя по всему, пьеса нравится, — согласилась Джуно.

Едва опустился занавес, зрители поднялись и приветствовали аплодисментами Александра Сейджа — новую бродвейскую знаменитость.

После премьеры друзья отправились на вечеринку в «Сарди», где царило возбужденное веселье, всегда сопутствующее успеху. Когда же о горячем приеме пьесы сообщили в телевизионных новостях, всех охватило ликование. Вскоре Кэми позвали к телефону. Вернувшись, она постучала ложечкой о бокал:

— Прошу внимания! Мне только что позвонила приятельница из «Тайме». Отзывы восторженные! Мы произвели фурор! — Она взглянула на салфетку, где записала то, что собирались напечатать в «Тайме»: «Это первая бесспорная сенсация сезона». — Ох, Алекс! — Она бросилась ему на шею и расцеловала его.

Внешне оживленная и общительная, Джуно без умолку беседовала с актерами и родственниками Алекса. Она очень радовалась успеху друга, но чувствовала себя здесь посторонней. Это удручало ее. Нечто подобное она испытала в день прибытия в Йель, в тот самый день, когда впервые встретилась с Лидией. Все там знали друг друга, а Джуно была девочкой из захолустья. Правда, Коста-Смеральду едва ли можно назвать захолустьем, но, возможно, жители Нью-Йорка так и воспринимают это место. В «Эввива!» Джуно была в центре внимания. Здесь же никто не знал, кто она такая.

Кэми Пратт не понравилась ей с первого взгляда — скорее всего из-за ревности. Джуно все еще сохранила к Алексу чувство собственницы — ведь Тори она тоже невзлюбила. Кэми, в свою очередь, не проявляла к ней дружелюбия, подчеркивая при этом, что их тесное сообщество ограничивается лишь тремя близкими друзьями — Алексом, Лидией и ею самой.

Поэтому Джуно обрадовалась, когда после полуночи Кэми, забрав оставленный в гардеробной чемодан, попрощалась и ушла. Она вылетала ночным рейсом на побережье, чтобы встретиться там с европейским режиссером, собиравшимся осенью снимать фильм в Нью-Йорке. После ее ухода настроение Джуно заметно улучшилось.