Шрифт:
— А как же она? — спросил Рождественский Пастырь.
— Она теперь моя. — Найтхаук повернулся к Мелисенд и увидел нацеленное на него дуло одного из сонаров Маркиза.
— Я сама буду решать, чья я, — холодно процедила Мелисенд. — Один шаг, и ты ляжешь рядом с ним. — Их взгляды встретились. — Я не шучу.
Найтхаук осторожно засунул пистолет в кобуру, опустился в кресло.
— Хотелось бы обойтись без «я тебя предупреждал», — ухмыльнулся Рождественский Пастырь, — но…
Глава 20
— Мне кажется, пора принимать решение, — Рождественский Пастырь нарушил затянувшуюся, гнетущую паузу.
— Я свое уже приняла, — отрезала Мелисенд.
— Ты понятия не имеешь, о чем я говорю. — Рождественский Пастырь всеми силами старался изгнать из голоса презрение, — А теперь убери сонар. Найтхаук не набросится на тебя в моем присутствии, да еще при теплом покойнике.
Мелисенд пристально посмотрела на Найтхаука, потом положила сонар на стол.
— Вот и славненько, — кивнул Рождественский Пастырь. — Первым делом мы должны…
— Первым делом мы должны отправить за борт то, что осталось от Ролика.
— Забудь об этом. Есть дела поважнее.
— Как вы можете выносить этот запах?
Рождественский Пастырь принюхался, поморщился и кивнул. Найтхаук поднял обугленный трупик, пронес через камбуз (Мелисенд и Рождественского Пастыря едва не вывернуло наизнанку) и отправил за борт. По пути назад включил маленького кибера-уборщика, который почистил место, где пролилась кровь странного зверька, и спрыснул его дезодорантом.
— Так-то лучше, — признал Рождественский Пастырь, когда молодой человек вновь уселся в кресло.
— Понятно, что лучше, — кивнул Найтхаук. — Так какое решение мы должны принять?
— Одно уже принято за нас. Остается только его признать.
— Вы о чем?
— Нам придется изменить курс. Лететь на Делурос нельзя.
— Почему? — вскинулся Найтхаук.
— Потому что на Делуросе лучшая в галактике Служба безопасности. — Рождественский Пастырь помолчал. — Нам вообще нужно побыстрее покинуть границы Олигархии.
— Чего это вы так озаботились Службой безопасности Делуроса? Когда мы собирались туда, вы о ней даже не заикались.
— Когда мы собирались туда, на борту не было мертвеца, — напомнил Рождественский Пастырь. — Спрятать его от Службы безопасности Делуроса невозможно.
— Так давайте отправим его за борт следом за Роликом.
Рождественский Пастырь повернулся к Мелисенд.
— Хочешь рассказать сама или позволишь мне?
— Рассказать что? — на лице Мелисенд отразилось неподдельное удивление.
— Господи! — Рождественский Пастырь возвел очи горе. — Иногда поневоле задумываешься, а достаточно ли у каждого из вас мозгов, чтобы палкой прочертить в пыли свое имя.
— Ближе к делу, — раздраженно бросил Найтхаук. Рождественский Пастырь посмотрел ему в глаза.
— Ты не можешь выбросить Маркиза за борт, потому что у нас на хвосте сидит этот слизняк Ящерица Мэллой. Он подберет тело и будет шантажировать нас, если мы вернемся в Пограничье, или сдаст за вознаграждение властям, если мы останемся в Олигархии.
— Мэллой, — повторил Найтхаук. — Черт! Совсем про него забыл.
— Слава Богу, я не забыл про дерьмо, что тащится за нами через всю галактику.
— Ладно. — Найтхаук усилием воли взял себя в руки. — Мы не можем лететь на Делурос, пока не избавимся от тела, и не можем выбросить его за борт, пока Мэллой следует за нами. Выбор небогат: или мы приземляемся на какой-нибудь планете и оставляем тело там, или возвращаемся в Пограничье.
— Выбор у нас еще беднее, сынок. Нам не остается ничего другого, как вернуться в Пограничье.
— Но вокруг сотни планет, — запротестовал Найтхаук.
— Нам разрешат без обыска пришвартоваться к орбитальному пирсу или загнать корабль в док орбитальной станции, но я гарантирую тебе — при посадке корабль просветят насквозь, а у них слишком хорошая аппаратура, чтобы мы смогли укрыть мертвеца. И если ты не можешь сбросить тело в космос из-за этого чертова Мэллоя, то тем более не сможешь отделаться от него на орбитальном пирсе или космической станции.
— Но у меня на Делуросе важное дело!