— Не напоминай мне о них. — Гейб передал ей матрас, который она положила на свою койку. — Но я должен сказать тебе, что первая леди страны с семью или восемью детьми станет сенсацией тысячелетия…

Только не это! У Стефани потихоньку складывалось впечатление, что Гейб был, возможно, еще большим упрямцем, чем его отец.

— Ну, в общем, ты прав… Я действительно могла бы настоять, чтобы мы жили в другом месте.

— Насколько помнится, ты говорила мне, что Белый дом — мечта каждой женщины.

— Конечно, это так. Для приема высокопоставленных лиц он вполне годится. Но едва ли в этом особняке уместилось бы семь или восемь детей… Я когда-нибудь говорила тебе, как ненавижу дом моих родителей? Он слишком огромен для трех человек. Когда человек имеет все, что только может пожелать, он начинает думать о смерти. Годами я мечтала вырваться из этого роскошного склепа. И это можно было сделать, даже когда родители были дома. Они и не догадались бы, что я ушла навсегда.

— Стефани… — прошептал Гейб, недоверчиво косясь на нее.

— Вот ты и сделал это вместо меня, — рассмеялась она, но в ее смехе прозвучала нескрываемая душевная боль. — Вырвал меня оттуда, словно страничку из записной книжки.

— Наверное, это очень страшно — столько лет быть совершенно одинокой, — пробормотал он. — Почему ты никогда мне об этом не говорила?..

— Ты, наверно, считал, что я буду жаловаться на жизнь, лежа в твоей постели? — Ее вопрос прозвенел в свежем ночном воздухе словно удар колокола.

— Гейб… я сумела перебороть все эти страхи, еще когда училась в колледже.

Он протянул ей пару одеял.

— Не сомневаюсь. Иначе ты не смогла бы приехать ко мне, вместо того чтобы отправиться в великолепное кругосветное путешествие, которое ты, кстати говоря, вполне заслужила.

— Это совсем не то. — Она легла на матрас, укрылась одеялами и натянула их до самого подбородка. Мир хорошо посмотреть, когда рядом есть любимый.

Гейб заметался, отбросив сразу несколько теней на дощатые стены, потом покосился на фонарь.

— И я, наверное, соглашусь с тобой.

Он залез на импровизированную кровать. Их грубо сколоченные койки стояли рядом, будто они собрались провести эту ночь вместе.

Пока Стефани обдумывала его невнятную реплику, попутно вообразив, что он нежно обнимает ее в каком-нибудь парижском музее, странный крик разорвал безмолвие.

— Что это было? — Стефани с испугу закрылась одеялом.

— Койот… Они нас не потревожат.

— Надеюсь, что это так… Гейб?

— Да?

— Спасибо, что взял меня сюда. Я знаю, ты не очень этого хотел, но мне было бы жаль упустить такую возможность. Прежде чем ты окончательно заснешь, можно задать тебе один вопрос?

— Хоть целых пять.

— Ты не скажешь Клею, что я раскрыла тебе его тайну, которую он доверил только мне? Конечно, нет ничего страшного в том, что ты так сделаешь, поспешила уверить Стефани. — Делай то, что сочтешь лучшим. Мне просто интересно знать, как мне вести себя дальше, когда я вновь увижу его.

— Я собираюсь быть честным с ним. А если он поставит тебя в неловкое положение, заходи ко мне.

Я постараюсь разобраться.

— Хорошо, — с трудом ответила она.

— Кстати, ты решила, где собираешься искать работу?

Стефани едва дышала, у нее защемило сердце.

— Возможно, в Калиспелле. Хайден говорил, что мог бы взять меня на время в продуктовый магазин, если у меня будут проблемы в конюшне. Я ведь говорила тебе, что хочу поселиться где-нибудь в том районе. Но обещаю, я никогда больше не сунусь на ранчо… Когда ты и мать Клея поженитесь, никто — ни она, ни ее сын — не узнает, что я живу по соседству.

— Разве я говорил, что женюсь на ней? — последовал краткий вопрос.

« Что бы такое ответить, чтобы не рассердить его снова?»

— Ноя…

— Перестань! Желания Клея мало совпадают с реальным положением дел. Я надеюсь, что теперь, когда он получил здесь сеанс трудовой терапии, ему будет легче смотреть правде в глаза и выбрать наиболее подходящий жизненный путь.

— Ты как-то сказал о смерти его отца…

— Я имел в виду тот факт, что его мать — алкоголичка, хотя он и в мыслях не допускает этого…