Гейб с усмешкой пообещал посадить ее на самого норовистого скакуна и поехать с ней в горы, где они будут перепрыгивать через валуны и снежные сугробы. Но Стефани любила его столь сильно, что была готова ехать вместе с ним куда угодно и вытерпеть все, что он для нее приготовит.

— А что мне сказать Маку? Мои занятия с ним состоятся?

После короткой паузы Гейб ответил:

— Я поблагодарю его за то, что он был так любезен с тобой, но дам ему понять, что его уроки, которые он хотел давать тебе после полудня, лежат вне сферы твоих обязанностей. — — Это замечательно. Следовательно… я буду свободна днем и по вечерам?

— Естественно. Ты можешь пойти куда угодно и делать все что угодно. Только постарайся не сталкиваться с Марвой. Обедаем мы скромно. Но это не значит, что к столу можно появляться когда вздумается.

— Если ты подобрался к концу своего длинного списка указаний, то я хотела бы сказать, что смертельно устала и мне бы хотелось лечь в постель.

— Это твое дело, — ответил он с невозмутимым спокойствием. — Спокойной ночи, мисс Джонс. Спите спокойно. — И Гейб тихо притворил за собой дверь.

«Да уж, заснешь тут спокойно…»

Стефани отшвырнула одну из подушек — и это все, что она могла сделать.

Гейб услышал шум, донесшийся из комнаты Стефани. Он замер в ожидании. Почему-то ему показалось, что ее кровать развалилась на части. Но поскольку других звуков не последовало, он пошел дальше по холлу к столовой, где все еще возилась Марва.

:. — Как поживаешь, Марва?

— Прекрасно, Гейб, — ответила она, протирая шейкер. — Хочешь еще кусок персикового пирога?

Стефани была права: его повариха вела себя как-то странно.

— Почему у меня такое чувство, что ты Прячешь под седлом шипы?

Марва отчаянно замотала головой.

— Ничего подобного. Я просто работаю.

— Вижу, вижу… Но я вот подумал, что мы всегда были добрыми друзьями, и если между нами что-то не ладилось, ты обычно приходила ко мне.

— Я всегда так делала.

— Кроме сегодняшнего вечера.

— Все свои служебные обязанности на сегодня я выполнила.

— И все же, давай поговорим.

Марва отложила в сторону шейкер.

— Я всегда во всем тебя поддерживал. Но сейчас я никак не могу понять, почему ты поместила Тери Джонс в этот холодный, старый чулан, когда наверху пустует превосходная спальня для гостей! С другой стороны, мне бы хотелось сохранить эту комнату для родителей одного из мальчиков, на тот случай, если бы они внезапно приехали, — продолжал Гейб, и дыхание его участилось. — Строго говоря, мисс Джонс — не гость. Она приехала на ранчо в поисках работы. Тем более что она еще только стажируется.

Марва нахмурилась.

— Значит, стажируется…

— Если она не сможет работать на конюшне, Мак уволит ее.

— По утрам на конюшне так холодно.

— Неважно, работа должна быть выполнена. Тебе это известно.

— Хорошо, если уж ты интересуешься, почему я сделала все не так, как надо, то знай: она совершенно не годится для такой работы!..

Гейб потянулся к яблоку в вазе, взял его и надкусил. Марва оказалась более проницательной, чем он думал.

— Даже если это так, ей все равно следует подыскать более сносное место для ночевки. Нужно уважать друг друга. Мне здесь нужны люди, которые хотят проявить себя, что-то доказать себе и другим.

Это одна из причин, кстати, почему я и тебя пригласил на работу.

— Может, ты скажешь мне другие причины? колко спросила она.

— Ты делаешь хорошую закваску для хлеба. У тебя он получается очень вкусным. Но ты об этом уже знаешь.

— Все равно приятно слышать.

— Короче, мне нравится все, что ты делаешь. Как готовишь для ребят. Вряд ли бы я сумел найти замену такой прекрасной поварихе. Твоя восхитительная стряпня сделает счастливым любого жильца.

Не уходи от меня.

— Я и не собираюсь этого делать.

Гейб перестал жевать яблоко.

— Может, ты хочешь мне еще что-то сказать?

— Нет, разумеется, нет. Но мы никогда не знаем, какие обстоятельства нас подстерегают. Тебе ведь не составит труда подготовить кого-нибудь другого на мое место?..