– Слюну вижу, – задумчиво сказала Вторая, наклоняясь над отпечатком губ на стекле, будто археолог над редким экспонатом.– Ох уж этот Третий! Угораздило же…

Я молча обернулся к напряженному напарнику. Прочтя на моем лице свое ближайшее будущее гораздо точнее, чем это делают гадалки по кофейной гуще, он как-то странно встрепенулся и вдруг коршуном бросился на вяло обмякшее тело.

– Искусственное дыхание! – выпалил он.

– Давай!

Дыхание моего лучшего друга и постоянного напарника является столь мощным медицинским средством, что использовать его надо с осторожностью. Чтобы пациент, едва придя в себя, тут же не скончался на месте от передозировки. Запашок имеет сложный букет и широкий спектр применения: мертвого на ноги поднимет, живого в могилу загонит.

От резкого выдоха «рот в рот» несчастный маг конвульсивно задергался в приступе рвущего грудь кашля. Открывшиеся глаза тупо обвели потолок и надолго замерли, уставившись на зеркало, в котором отражались все мы.

Разлохмаченная Вторая. Коленопреклоненный Третий, из-под балахона которого торчат голые ноги. И я.

– Э-э-э… – начал Урби, мотая все еще тяжелой после обморока головой.– Вы, собственно… кто такие?

Это был первый случай, когда толстяк опередил всех (забег в сторону праздничного стола я не считаю). С ненавистью покосившись на хозяина дома, Третий упер руки в бока и с досадой брякнул:

– Фольклорная группа! Аброузский танец живота заказывали?

Подкрепив свои слова энергичным щипком за ягодицу Второй, мой друг вытолкнул ее на середину комнаты и коротко велел:

– Пляши.

Вторая, не ожидавшая от обычно робкого напарника такой прыти, до того растерялась, что встряхнула кудряшками и послушно завиляла бедрами.

Вот теперь за здоровье Урби Цкара я был полностью спокоен. Пока Вторая танцует, он не умрет. Он даже с места не сдвинется.

– Товарищ куратор, – тихо сказал я, облегченно улыбаясь и отбивая копытом бодрый ритм.– В доме останемся я и Вторая. Третьего отправляйте за пересмешником. Думаю, когда он вернется, мы уже обо всем договоримся.

– На всякий случай поставлю вокруг дома боевую бригаду, – решил куратор.– А Вторая у нас молодец. Разностороння натура. Лично я никогда не думал, что аброузский танец живота – такое интересное зрелище.

– Смотря кто танцует, – уверенно сказал я, с удовольствием следя за плавными движениями нашей красавицы.

Лодку выволокли на берег в четыре руки.

Красному и взлохмаченному командиру отряда ловцов не то помогала, не то мешала тоненькая девушка, одетая в льняную юбку и вышитую рубаху, свободно облегающую гибкий стан. При попытке дернуть лодку к себе она немедленно уперлась подошвами высоких складчатых сапожек в камни.

– Пусти! – требовательно заявила она, гневно сверкая серыми, удивительно прозрачными глазами.– Это мое!

– Я готов тебе заплатить! – стоял на своем Терслей, не убирая рук с борта узкой тупоносой лодочки.

– Мне не нужны деньги, мне нужна лодка! – возмутилась девушка, топая ногой и угрожающе замахиваясь кулачком.

– В чем проблема, командир? – осведомился Жекон, спускаясь по склону к высоким чахлым камышам.– Гномы сдавали в аренду плавсредство исключительно в комплекте с девицей? Вот это сервис! Ози, искренне сожалею, если ты сейчас меня не слышишь: я потрясен!

– Лодку наняла я! – рявкнула девушка, впиваясь в борт обеими руками и пытаясь загородить собой предмет раздора.– А он… бессовестно отнял ее у меня! Если бы я не прыгнула в последнюю секунду…

– Прыгучая, зараза, – уныло подтвердил Терслей.– И цеплючая. Три раза пробовал за борт вытолкнуть – без толку.

– Позволь! – вспыхнул Геллан.– Ты поднял руку на женщину?!

– А что мне оставалось делать?! – огрызнулся Терслей.– Лодка всего одна! Кстати о женщинах – не узнаешь красавицу? Старая знакомая из Верхних Кожемяк, которую ты от смерти спас. Зовут Илива.

– Ты и познакомиться успел? – восхитился маг.

– Пока сюда плыли, успели и поскандалить, и подраться маленько, и познакомиться, – тоскливо сообщил Терслей и поманил Геллана к себе.– Скорняк, не в службу, а в дружбу: постереги лодку. Мне с магом парой слов перекинуться надо.

Пожав плечами, Геллан подошел и схватился за край лодки, краем глаза наблюдая за девушкой. Странное знакомство: сначала видел практически голой, потом частично одетой, а сейчас при полном параде. Хотя, строго говоря, какой там парад – тряпки чисто деревенские, рубашка простецкая, грубого полотна, юбка и вовсе стоит колом, словно под ней не округлые гладкие бедра, а деревянные палки-распорки, на которые вешают одежду в торговых лавках. А ведь бедра были весьма… так – стоп, стоп! Вот это сейчас точно не ко времени.

Капитан и маг отошли.

– Слушай, Жекон… С девкой такая ерунда получается… Оказывается, наш покойный маг вовсе ее не насиловал. Тут гнилой романтикой и не пахло, все гораздо хуже. Ночью в лесу у Бирючьей Плеши на нее напал охранник-мулат, умело оглушил и притащил в палатку к хозяину, где ей влили в рот горькое пойло, практически полностью подавившее волю к сопротивлению. Насколько девица сумела догадаться из обрывков фраз, ей была уготовлена роль жертвы в сложном магическом обряде, с подробностями которого ни охранника, ни самого мага попросту не ознакомили. А тут – накося – наш скорняк по дурости ее спасает, и теперь она по неписаным законам Верхних Кожемяк его вечная должница и практически собственность. Девица только-только стала совершеннолетней, и быть чьей-то вещью ей совершенно не хочется. Поэтому она и сбежала.