Шрифт:
…Двигаясь напролом, ни секунды не давая противнику на то, чтобы опомниться, Андрей начинает стрельбу. Гроссман палит из «ТТ», но Серапионов обошелся бы и без его поддержки. Гибко бросившись на землю, Андрей мгновенно заменяет использованную обойму, а потом, как ни в чем не бывало, продолжает наступление. Он кажется заговоренным: пули пролетают мимо него. Николай боится поднять голову, не упоминая уж о том, чтобы выскочить вслед за спутником на дорогу. Так и лежит, терзая длинными пальцами клочья травы…
И смеялась Клава звонко:«Что ли, ты уснул, сынок?»И горел на шее тонкойЗолотистый завиток……Когда Андрей доходит до машины врагов, те двое, что оставались в ней, становятся похожими на решето. Другие плавают в крови на дороге. Проехав по снесенному ограждению, к ним подлетает «Ландкрузер», водитель которого, притормозив, оцепенело таращится на картину бойни. Сосед водителя делает еще пару выстрелов: двое уцелевших после нападения Серапионова теперь пытаются скрыться за кустами — и тычет шоферу в бок:
— Ходу!
Где-то за окном, словно за бортом, вдаль плывет мое детство…Леди Гамильтон, леди Гамильтон, я твой адмирал Нельсон.Как она ждала! Как она звала! Ах! Как она пила виски!Леди Гамильтон, леди Гамильтон, ты была в моей жизни!…Николай замечает большую машину, что проскочила мимо них. Стрельба обрывается, Андрей спрыгивает к нему, с усмешкой забирает опустошенный «ТТ», весело качает головой, мол, «помощничек, ничего не скажешь»…
Леди Гамильтон, леди Гамильтон, ты была в моей жизни!…В полости под креслом дышать было уже нечем. Рената не поверила своему слуху и зрению, когда над головой наконец щелкнуло, а сидение поднялось. Веселый, раззадоренный, лихой, как тогда, в чановской бане, в самом начале их побега, Саша театрально взмахнул рукой:
— Во так вот! Добровольно — и с песнями! Вы-ы-ы-ходи!
— В Краснодарском крае — от трех до семи тепла… — жизнерадостно сообщило радио. — Ветер западный, порывистый, с переходом в северо-западный, 7-12 метров в секунду…
— Саша! — дрожащим голосом вымолвила Рената. — Саша!
— Чего, солнце? — засмеялся он. — Вылезай! Черт! Как охота в горячую ванну, да с пеной! Тебе охота, солнце?
Она выволокла из-под себя «дипломат».
— Саша… это он… Мы все время возили его с собой…
Николай выключил магнитофон.
Все трое зачарованно смотрели на объект их общих горечей и невзгод. Рената затряслась, прикрыла рот растопыренными грязными пальчиками и глухо зарыдала. Андрей указал в сторону «дипломата»:
— Дай-ка его сюда!
И пока он, взломав замки, осматривал содержимое — в основном пачки сотенных российских банкнот — Гроссман успокаивал жену.
— Рената! Подойди ко мне! — удостоверившись, что два диска, уложенные в одну коробочку, надежно спрятаны в кармане подкладки на внутренней стороне крышки «дипломата», Серапионов поднялся с корточек. Не оставлять же здесь, с этим растяпой, такую женщину, такой источник неземных наслаждений, каким она сулила стать. Рената создана для любви, для счастья, а не для бесконечных истязаний…
Она убрала от себя руки Николая и подошла.
— Поехали со мной. Нечего тебе тут делать, солнце! — Андрей повлек ее к дороге.
— Куда, Саша?!
— На все четыре стороны.
— Шурка, ты куда?! — остолбенел покинутый Гроссман.
Тут Рената увидела подъезжающий «Ландкрузер».
— Саша! Сзади!
Он улыбнулся и только прибавил шагу в направлении джипа-«японца».
С оглушительным скрежетом тормозов из-за поворота выскочил и остановился бежевый «БМВ».
— Пусти! — Рената изо всех сил пыталась выдернуть больную руку из крепких пальцев Андрея.
Настоящий Саша покинул бежевую легковушку, улучил момент, когда девушка очутилась далеко от Серапионова, и выстрелил. Андрей успел прикрыться «дипломатом», но сломанные замки не выдержали и раскрылись. Пачки купюр полетели во все стороны — в траву, в кусты, на дорогу. Вывалилась и коробка с дисками. Рената рванулась, Андрей перехватил ее поперек талии и, приподняв, выставил перед собой, как щит.
Саша опустил пистолет. Из машины выскочил невысокий парень и, целя то в телохранителя, то в Гроссмана, прикрыл собой пятившегося Андрея с его ношей.