Положив Сашу головой на свои колени, Рената время от времени смачивала полотенце водой из бутылки и протирала его пылающий лоб. Изредка он приходил в себя и просил пить.

— Ник! — сменив очередную повязку, взмолилась Рената. — Он истекает кровью. Давай в больницу?

— Нельзя: огнестрел. Представляешь последствия?

— А что, будет лучше, если он умрет?! — выпалила она.

— Ну, не знаю, не знаю…

Николаю было уже все равно: умрут Саша, Рената, он сам — или не умрут. Его сознание стало другим.

— Осталось два бинта, — заглядывая в аптечку, сказала девушка.

Саша открыл глаза. Взгляд его непрозрачных серых зрачков теперь стал немного яснее.

— Сашенька, пожалуйста, держись!.. Я не смогу без тебя...

Ник едва сдержался, чтобы не фыркнуть. А как по кустам с отморозками уединяться — так это запросто… Рената уловила его мысль и без слов, съежилась, заплакала.

— Я ведь… я ведь не знала… — еле слышно выговорила она.

— Да шо ты передо мной оправдываешься? Я те шо — исповедник? Башкой соображать надо, а ты не соображаешь никогда.

— Перестаньте, — попросил Саша, и Рената разрыдалась.

Он положил раскаленную ладонь на ее руку. Он и прежде всегда успокаивал ее этим жестом.

— Я отомщу! — прошептала Рената в комочек мокрого носового платка.

Саша слегка повернулся и прильнул щекой к ее животу. Он был похож сейчас не на человека, но на раненого зверя, молчаливо боровшегося с болью и смертью. По лицу его скользнула слабая улыбка.

Девушка погладила Сашу по тусклым, с проседью, волосам, по розоватому рубцу на скуле — напоминание о чебоксарском пустыре:

— Как я могла забыть это?.. Боже мой… Я совсем сошла с ума…

— Не надо никакой мести, — сказал он, переведя дух. — Просто отдайте им и этот диск…

— Угу! — вставил Николай. — По почте вышлем. Наложенным платежом. И заценим — в миллион баксов…

Рената чувствовала себя грязной, отвратительно грязной, до тошноты. Гроссман прав. А она сама себе ненавистна… Вот если бы сейчас разверзлись небеса и…

«А вот этого не нужно, сестренка! — чуть взволнованно перебил голос из груди. — Не зови! Это мы с тобой уже проходили! Ну-ка соберись! Я обещал — я выполнил обещание. Без этого — никуда. Без правого нет левого, и наоборот. Лишь идеальная сфера не имеет сторон, но нам всем до нее еще ой как далеко!»

И злорадный женский хохот…

Саша поднял руку и обнял Ренату за талию. Она чувствовала, что их нынешняя близость удерживает его на этом свете, а оттого была готова сделать что угодно, всё отдать взамен, лишь бы он не погиб. Даже свою — распроклятую, опороченную насколько можно и даже насколько нельзя — жизнь…

— На мне заживет, как на собаке... И ты все забудешь. Останется только хорошее. Всегда остается только хорошее, понимаешь? Не плачь, Рената.

Девушка дала ему попить. Саша прижался губами к ее руке, затем снова спрятал лицо у нее на животе, под складками кофточки.

— Я скоро верну тебе твою душу... — прошептал он, обжигая горячим дыханием ее кожу.

Шеф спал крепко, как никогда. Сразу отключился, едва отъехали от места бойни. Иван, их напарник, пересел в другую машину, а Скорпион даже не проснулся посмотреть, в чем дело. (Андрея, кстати, здесь почти все называли за глаза даже не по фамилии, а по прозвищу, будто на «зоне».)

Серега, любопытный по натуре, как большинство юнцов его возраста, не так давно распрощавшихся с детством и школой, хотел бы узнать, что же там такое, на этом диске, за которым они столько гонялись, не щадя живота — ни своего, ни чужого. Когда до города оставалось километров десять, ему приспичило покурить, сбегать до ближайших кустов, а заодно посчитать, сколько же денег перепало нынче на его долю.

И только в Краснодаре Андрей открыл глаза.

— Приехали, Андрей Константиныч!

Серапионов потянулся, сладко зевнул:

— Сколько там натикало? — и присвистнул: — Полдень! Ты что, пешком шел и машину перед собой толкал?

— Да нет, Андрей Константиныч… Ехал не торопясь просто…

Андрей рассмеялся, потом, закинув руки за голову, прибавил:

— Ладно, ладно, не грузись! Я шучу. Правильно сделал: мне хотелось отоспаться…

Шеф сегодня явно в хорошем расположении духа. Просто сочится довольством, как нагулявшийся, накормленный и выспавшийся кот. В Андрее и на самом деле жило что-то кошачье, Серега давно замечал. Правда, чаще это была грозная и дикая сила, а сейчас — натуральный сибирский Барсик, хоть бантик на шею повязывай. Разве что не мурлычет. Прикольно!

Сергей даже позволил себе улыбнуться в ответ на шуточку шефа (на самом деле, конечно, своим сравнениям, но Андрею это знать не обязательно).

— Да уж, нелегко вам нынче было… — подпел он. — Такой расколбас на дороге… Я только у буржуев в кине видал наподобие…

Серапионов снова зевнул, подобрался и сел. Вот уж вроде и не спал котяра, вот уж и готов к прыжку. А ты, Серега Дубков, ба-а-антики какие-то выдумывал…

— Ну что, хоть поглядеть на этот гвоздь, который в заднице у всех сидел! — с этими словами шеф потянулся назад, взял с сидения свой кейс, извлек оттуда этот странный плоский компьютер и пропел себе под нос: — «Какую-то инфекцию сейчас я проглотил!»