– Так точно, господин президент.

– Найди мне Зидана!

– Слушаюсь, господин президент.

Витольд Стефанович провёл рукой по лбу, вытирая капли пота, в два глотка осушил стакан грейпфрутового сока. Только сейчас до него дошло, что он и в самом деле разговаривал с главой СТАБСа, и тот недвусмысленно намекнул ему на возможность повышения.

– С ума сойти можно! – проговорил Витольд Стефанович.

Однако способность анализировать события он не потерял и, когда ему позвонил начальник стратегического Управления РА, Витольд Стефанович уже разложил по полочкам свои выводы, заставившие его сомневаться в искренности фундатора.

Во-первых, враг, о котором говорил Имнихь, то есть Станислав Панов, тоже умел появляться в любом месте Регулюма, почти не потревожив защитных систем Равновесий, что говорило о его высоких кондициях.

Во-вторых, фундатор явно его боялся! Причём боялся, как королевская особа, которую пытаются… ну, скажем, низложить, лишить сана. Забота о Регулюме, несмотря на слова фундатора, была в этом деле вторичной.

И в-третьих, предложение, сделанное эвменарху, – стать преемником главы СТАБСа, – нельзя было рассматривать как повышение. Имнихь сделал его из того же страха перед возможным низложением.

Витольд Стефанович кивнул, соглашаясь со своим мнением, налил себе ещё сока.

И всё же предложение было соблазнительным! Фундатор – это абсолютная власть над Регулюмом, господа! Власть, открывающая недостижимые ранее горизонты. И ради обладания ею стоит подсуетиться.

Мигнул синий огонёк прямой линии связи.

Эвменарх включил канал «спрута».

– Добрый день, экселенц, – сказал Зидан. – Готов доложить выводы комиссии по анализу общепланетного социума. Наступление Терсиса стало возможным только благодаря усилению разобщённости людей. Человеческие связи социума катастрофически распадаются, в том числе и благодаря Интернету, всё больше одиноких уходит в тоску и обречённость, люди всё больше рождают больных детей, и на этом фоне деятельность Терсиса выглядит даже полезной, так как заставляет просыпаться…

– Потом, Саид Саркисович, мы поговорим об этом позже. Меня больше интересует ситуация, сложившаяся вокруг неизма, который был реализован двадцать пять лет назад.

– Вы имеете в виду попытку абсолютника Панова уничтожить матричный стратегал?

– Проницательность – одно из сильнейших ваших качеств, генерал. Вы участвовали в процессе как начальник «шестёрки», что можете сказать по этому поводу?

Зидан помолчал, оставаясь бесстрастным.

– Инцидент был исчерпан.

– Я знаю, было установлено локальное, необратимое во времени изменение реальности, хотя, по моим данным, наших сил не хватало. СТАБС тоже был бессилен. Что произошло?

Зидан снова помолчал.

– Сработал человеческий фактор.

– Что? – удивился эвменарх.

Зидан усмехнулся.

– В отчётах об этом не говорится. Станислав Панов мог сбросить Фобос-корабль на поверхность Марса, но не стал этого делать.

– Почему, чёрт возьми?!

– Потому что ему предложили работать на СТАБС. Я так думаю. И он согласился. Результат мы знаем: фундатор остался у власти, а Регулюм свернул с правильной дороги и упёрся в тупик социальной стагнации.

– Чушь! – махнул рукой Витольд Стефанович. – Решение одного человека не может изменить ход истории всей цивилизации!

– Кто знает, – пожал плечами Зидан.

Эвменарх некоторое время размышлял, вертя в пальцах стакан, глянул на собеседника.

– Ладно, оставим этот спор. Подготовьте материалы по делу, я почитаю. Вечером встретимся, поговорим.

– Слушаюсь.

– Как вы считаете, Панов… этот Панов, который сейчас бродит по Регулюму… действительно очень опасен для нас?

– Возможно. Хотя не думаю. Я не знаю, чего он хочет.

– Благодарю, Саид Саркисович.

Эвменарх выключил канал связи, бегло просмотрел реестр неотложных дел, занялся самыми важными из них, касающимися пугающего усиления роли двух государств в мире – Китая и России. Так или иначе именно эти две силы диктовали законы социальных отношений в планетарном масштабе и поддерживали стабильность Регулюма. Ими надо было заниматься исключительно серьёзно.

Однако генерального координатора Равновесия-А ждало ещё одно потрясение.

Через полтора часа после визита фундатора ему позвонила маршалесса.

Эта линия связи «спрута» была личной, по ней эвменарху звонили только в случае чрезвычайных обстоятельств, и только этот номер знала владычица Равновесия-К.

Витольд Стефанович включил коммуникатор и несколько мгновений изучал появившееся в объёме экрана лицо Амалии Даниловны.

Она дёрнула уголком губ.

– Сцена первая: не ждали.

– Не ждал, – опомнился он.

– Я вас не задержу.

Витольд Стефанович вспомнил мысленную фразу фундатора: «Я вас долго не задержу», – сдержанно поклонился.

– Мы решаем одну общую проблему, – продолжала маршалесса, – но разными способами.

– Какую проблему? – осведомился он.

– Бросьте, Витольд, вы прекрасно знаете, о чём идёт речь. Не трогайте его!

– Кого? – с угрюмым смирением спросил эвменарх.

– Станислава Панова, разумеется. Он мне нужен.

– Я бы не хотел… – начал Витольд Стефанович.