Эвменарх привычно отключил телеком «спрута», позавтракал, вышел на балкон второго уровня замка подышать свежим воздухом, и в этот момент над верхушками деревьев северо-восточной части рощи вспухло сизое дымное облако, пронизанное неяркими перьями огня. Затем прилетели гул и грохот взрыва.

Эвменарх переменился в лице, мысленным усилием активировал контур связи «спрута».

– Напротив музея изящных искусств в Шартре взлетел на воздух фургон, начиненный взрывчаткой, – доложили ему спустя несколько секунд.

– Отследить, найти виновных, наказать, упредить теракт, немедленно! – заорал он в ответ.

Постоял, глядя на редеющее дымное облако, успокоился. Подумал: если уж здесь, в центре Франции, взрывают машины, что будет дальше?

Через четыре минуты воздух галереи потрясла внутренняя вибрация, – он почувствовал это как абсолютник, – предшествующая хроносбросу, и тотчас же облако дыма над вершинами деревьев исчезло. Департамент «пятёрки» – службы кризисного реагирования отработал вводную, и ликвидаторы последствий упредили террористов: фургон был вовремя, ещё до взрыва, обнаружен, и взрывное устройство обезврежено. И всё-таки Витольд Стефанович понимал, что это паллиатив. Глубинные причины проблемы деятельность Равновесия не устраняла. С Терсисом надо было бороться иначе.

– Надоело! – проворчал он вслух, возвращаясь в свой кабинет. С раздражением вызвал начальника «шестёрки».

– Буду через сорок минут, – доложил главный контрразведчик равновесия.

– Почему так долго? – недовольно буркнул Витольд Стефанович.

– Отрабатываем след, – меланхолично ответил Гарри Кимович. – По всем данным, взрыв в Шартре подготовлен выходцами с Северного Кавказа, предположительно – из российской Чечни.

– Как они добрались до Франции?

– Выясняем.

– Хорошо, жду. – Витольд Стефанович посидел немного в прострации и вызвал информслужбу: – Вычислите мне все данные по Республике Чечня за последние двадцать лет.

– Будет исполнено, – пообещал начальник «шестёрки».

В кабинет робко заглянул миловидный молодой человек, с которым эвменарх время от времени играл в шахматы и в другие не менее интересные игры.

– Позже, – коротко бросил Витольд Стефанович.

Молодой человек бесшумно удалился.

Информация по «горячей болевой» точке России пришла через две минуты. Эвменарх углубился в изучение проблемы.

Началось противостояние сепаратистов и федеральной власти ещё в тысяча девятьсот девяносто четвёртом году как «первая чеченская кампания». Равновесия – А и К – тогда не стали вмешиваться, так как им было выгодно ослабление Советского Союза, а потом России, противопоставившей всему западному миру огромный материальный и человеческий ресурс. Федералам пришлось самостоятельно уничтожать лидеров боевиков: Масхадова, Басаева, Хаттаба, Сайдулаева, Батаева, Имурзаева и других, – что привело к постепенному затуханию боевых действий и вообще вылазок боевиков, хотя «партизанская» война закончилась не сразу. В течение долгих пятнадцати лет они постоянно что-то взрывали и расстреливали людей, в основном русских.

Затем последовали вторая чеченская война и третья, закончившиеся разгромом террористической сети на Северном Кавказе.

Однако в две тысячи девятом году президент Чечни «обиделся» на федеральные власти, урезавшие финансовую подпитку республики, и объявил ультиматум, звучавший так: «Максимальная автономия!» По сути, это означало отделение Чечни от России.

К тому времени под началом «ичкерийского» президента собралось более двадцати тысяч «штыков» – бойцов национальной гвардии, набранных в основном из вернувшихся «партизан» – бывших боевиков, и он чувствовал себя уверенно. Федеральные спецслужбы, конечно, следили за его деятельностью, но и они не верили до конца, что «вполне лояльный» к Москве глава республики отважится выступить с конкретным жёстким требованием: «Не лезьте в мою епархию!»

Да и как в это можно было поверить, если в Чечне действительно наладилась мирная жизнь (хотя бы по внешним признакам), Грозный был отстроен заново, а всю республику пересекли нефтепроводы и новые дороги? Лишь один факт выбивался из общего «благоприятного» фона жизни республики: чеченцы не хотели работать. И не умели! Ещё до войны на них работали в основном русские, украинцы, белорусы, армяне, казахи и другие этнически чуждые им люди, которых они с успехом превращали в рабов. Чеченцы могли разве что воевать, стрелять, воровать и продавать краденое. А после войны и вовсе перестали что-либо делать, если не считать строительства разного рода объектов и жилых домов, которым им пришлось заниматься по прямому приказу президента республики.

Мятеж две тысячи девятого года был коротким. Он продлился всего два дня. А потом и вовсе исчез как факт истории (помнили об этом только абсолютники), потому что вмешалось Равновесие-А, руководимое прежним эвменархом Юхаммой. К этому времени развал России никого не устраивал, всех беспокоила шизоидная политика Соединённых Штатов Америки, заявивших о своих претензиях на мировое лидерство.

Президент будущей «свободной Ичкерии», мечтавший стать «амиром всех горцев Кавказа», был вызван в Кремль, ещё до выборов президента России, с ним провели определённую работу, и об отделении Чечни он больше не помышлял, оставаясь лидером нации до нынешнего момента.

И всё же именно с этих событий, впоследствии подкреплённых вызовом, сделанным якобы лидерами Аль-Каиды, а на самом деле – с разработки ЦРУ плана «нейтрализации» России, и начался стремительный рост террористической сети по всему миру, который привёл в конечном результате к появлению глобальной террористической системы – Терсис.

Витольд Стефанович отвлёкся от изучения полученного материала, попросил яблочного сидра. Затем более внимательно дочитал аналитическую записку.

По мнению экспертов, федеральные власти России всё равно и после «виртуального кризиса» две тысячи девятого года продолжали вести ошибочную политику в отношении мятежной (на протяжении столетий!) республики. Нельзя было срочно наращивать финансовые вливания, не имея чётких механизмов контроля за расходованием средств. Нельзя было предоставлять Чечне беспрецедентные по отношению к другим регионам права. Нельзя было допускать создания собственной, хорошо вооружённой армии, способной воевать в любых условиях. А силовые способы в отношениях людей в республике как были, так и остались единственными эффективными способами регуляции социума. По тем же оценкам экспертов Равновесия, большая часть бизнеса Чечни находилась в тени и выходить оттуда не собиралась. А это и был как раз один из методов поддержки Терсиса, выкачивающего из криминального теневого оборота огромные деньги.