Вылазки в Урень с отцом и его друзьями для Стаса обычно начинались с Казанского вокзала Москвы. Вечером они садились на поезд Москва—Барнаул и утром выгружались на вокзале в Урени. Затем местные автовладельцы довозили группу до турбазы, где и начиналась укладка в байдарки походного снаряжения.

Отучившись и став директором компании, Стас сколотил свою группу любителей лодочных путешествий, и они начали ездить в Урень на машинах. Городок этот приобрёл свой городской статус не так давно, в тысяча девятьсот семьдесят третьем году, но, как и все старинные русские поселения, имел много достопримечательностей. Панов с друзьями любил гулять по его улочкам, и у него дома хранилось (теперь-то уж ничего этого нет, наверно) много фотографий, сделанных в Урени.

Со щемящим чувством прощания он прошёлся по центральным улочкам города, полюбовался обновлённой церковью и особняком уреньской таможни. Зашёл в магазины, работающие допоздна, вполне современные, нарядные, чистые и светлые. Выбрал удобную спортивную сумку, которую можно было носить за плечами, купил несколько банок тушёнки, не плесневеющий при долгом хранении хлеб, конфеты. Подумав, выбрал для обеих спутниц спортивные костюмы и брюки-стрейч: их нынешние наряды были малопригодны для путешествия по мирам Регулюма.

Вернувшись на турбазу, Стас с удовольствием посидел в кафе, выпил чаю с плюшками, щедро отблагодарил официанта и заперся в коттедже. Включил телевизор, послушал новости, испытывая странное чувство ненастоящей жизни, жизни понарошку. Новости этого виртуала его уже не касались, хотя так и тянуло позвонить друзьям и коллегам по работе. Но он понимал, что никому не смог бы объяснить причину своего отсутствия, поэтому звонить не стал. И ещё было страшно жаль осознавать, что мир этот уходит. Те, кто сбросил его с «главной дороги» развития Регулюма, заслуживали кары.

«Впрочем, это не моё дело, – поправил он сам себя. – Моя задача – спасти девчонок и пробиться на Фобос. Всё! Пусть тот, кому доступно переустройство Вселенной, делает свой выбор. Причём правильный выбор».

«А что значит – «правильный выбор»?» – попытался затеять дискуссию внутренний оппонент.

«То и значит! – оборвал его Стас. – Никаких «хрономогил» не должно быть! Ошибки корректирующих реальность систем не должны приводить к трагедиям расщепления Регулюма на мейнстрим и виртуалы! Понятно?»

«Понятно», – вздохнул внутренний голос.

Больше часа, валяясь на диване и прохаживаясь по всем трём комнатам коттеджа, Стас прокручивал в уме план своих дальнейших действий. Пришёл к выводу, что по-любому надо лететь в мейнстрим-реальность и искать капитана Каплиашвили, командира спецгруппы из отдела ликвидации РА. Только он знал, где в настоящий момент содержатся обе Дарьи, и только он мог их освободить.

Стас оделся, сдерживая нетерпение. Собрал сумку, забросил на плечи, с грустью обвёл глазами уютное помещение.

Пора прощаться? Вот удивится обслуга, не обнаружив постояльца утром. Или всё-таки оставить им записку?

Поколебавшись, Стас написал несколько слов на листочке бумаги: «Вынужден уехать, срочные дела». Оставил листок на столе, подложил под него две тысячные купюры. Пусть порадуются консьержки.

Через секунду его уже не было в комнате.

Временем выхода он выбрал глубокую ночь и уже не удивился, обнаружив, что вышел в базовый ствол Регулюма в нужном месте и в нужную минуту: шёл первый час ночи, а тхабс-«вагон» «высадил» его под стенами Петергофского дворца в Санкт-Петербурге. Именно здесь находилась база Равновесия-А, имеющая рабочий стратегал, и здесь же располагались офисы спецслужб РА, от «единицы» до «десятки».

Осмотр Большого дворца в планы Стаса не входил, поэтому он сразу сосредоточился на тхабс-пересечении границы РА-квистора. Ста-Пан предупреждал, что база главного Центра управления защищена от всех диверсий и несанкционированного проникновения любых шпионов. Лишь абсолютники, «не привязанные» к реальности, имели возможность просачиваться под защитные барьеры Центра, да и то на короткое время, так как служба охраны реагировала на такие «просачивания» мгновенно.

Прицелился он вполне конкретно, сообразуясь с какими-то внутренними побуждениями, и вышел из тхабс-«лифта» в тупике освещённого коридора. Замер, вслушиваясь в долетавшие издалека звуки и всматриваясь в глубь коридора. Пришло ощущение, что он знает этот коридор и вообще место, где оказался.

«База РА-квистора, – проклюнулся в голове родник гулкого шёпота. – Разверни информпакет».

Стас хотел спросить у этого «родника» – как? Но в голове хрустнула стеклянная веточка, и она заполнилась бесшумными видениями и «файлами» объяснений, сложившимися в единый живой кластер. Этот странный призрачный «организм» сам проник во все структуры мозга, высветил запутанные лабиринты памяти, и Стас понял, что в нём действительно развернулся эйконал комбы Ста-Пана. Развернулся не весь, не полностью и не окончательно, но часть его, осевшая в глубинах психики, на многих её уровнях, превратила обладателя эйконала в человека, получившего колоссальное знание о многих тайнах Регулюма.