Впрочем, об этом Стас начал рассуждать позже, а сейчас он просто осознал свою информированность и начал действовать, понимая, что времени у него нет.

План РА-квистора послушно всплыл перед глазами.

Стас «полистал» его мысленными «пальцами», нашёл горизонт с исполнительными офисами спецслужб Равновесия и тенью понёсся по коридору к лестничным узлам, переходя на темп.

И всё же он не успел добраться до кабинета капитана Каплиашвили. На третьем уровне квистора его перехватили «киборги» охраны.

Возможно, он сумел бы пробиться на нужный этаж базы, владея рукопашным боем высочайшего класса, однако избрал другой вариант.

«Киборги» лишь увидели, как несущийся по коридору «призрак» исчез!

А затем и сами они исчезли, так как противник не просто исчез, но реализовал обризм: то, что происходило на базе до этого момента, превратилось в «виртуальный сон» реальности, в намерение, которое осталось неиспользованным.

Стас в это мгновение (мгновение абсолютного времени, воспринимаемого только такими людьми, как он) просто опустился в прошлое на десять минут и снова рванул по коридору на сверхскорости, пугая сотрудников базы, считая секунды. Коридоры просматривались телекамерами, и охрана должна была зафиксировать вторжение уже после второго его прыжка с лестницы на лестницу.

На этот раз он успел добраться до уровня с офисами спецслужб, проносясь мимо идущих по своим делам сотрудников базы, как струя ветра, но снова не стал пытаться пробиваться силой, а проделал тот же трюк: перешёл в прошлое на пять минут. И вышел не в коридоре, а сразу в кабинете капитана Каплиашвили.

Кабинет был пуст.

Стас, приготовившийся к поединку и серьёзному разговору с захватчиком спутниц, несколько мгновений прокачивал через всю свою сферу обострившихся чувств внутренний объём кабинета, оценивал ситуацию, телекамер не обнаружил и расслабился.

Большую часть кабинета занимал стол, состоящий из множества технологически связанных элементов; компьютер, к примеру, был вписан в стол как один из таких элементов, так же как и селектор, и мини-бар, и прочая оргтехника, и косо поднимающаяся панель от горизонтали столешницы.

Подойдя ближе, Стас понял, что это экран, так как на нём то и дело вспыхивали и гасли контуры каких-то пейзажей и ландшафтов. Ещё через пару мгновений стало ясно, что это упрощённая модель стратегала, только плоская – по замыслу исполнения и одновременно объёмная: внутри экрана неведомым ухищрением конструктора создавался эффект объёмного изображения.

Кроме стола в кабинете располагались четыре изящных почти прозрачных стула и кресло, тоже весьма примечательное, с десятком торчащих из него гибких стеклянных усов, на концах которых висели микрофоны и другие устройства.

По углам кабинета росли ажурные стеклянно-металлические колонны, внутри которых пульсировали струйки текущего снизу вверх сизого дыма.

Светильников видно не было, но как только Стас «проявился» на полу помещения, потолок засветился по всей толще, представляя собой один полиморфный осветитель. В принципе такие осветители – толщина плёнки не превышала миллиметра – были в ходу и на родине Стаса, поэтому особого внимания на эту деталь он не обратил.

Зато его заинтересовала картина в тяжелой золоченой раме, висящая на стене перед столом. Выдержанная в коричнево-красно-фиолетовых тонах, она изображала пиршество двух людей, мужчины и женщины, поедающих… друг друга!

Стас невольно покачал головой. Художник изобразил, по сути, взаимодействие двух Равновесий, но любоваться картиной мог только человек с извращённым вкусом.

В голове пискнул сигнал тревоги: кто-то подходил к двери с той стороны.

Стас отступил к стене слева от входа, чтобы вошедший заметил его не сразу.

Каплиашвили, низкорослый, лысоватый, с большим хищным носом, вошёл в кабинет, сделал по инерции два шага и круто развернулся лицом к гостю. Кустистые его брови взлетели на лоб. Несколько мгновений гость и хозяин смотрели друг на друга, не отрываясь. Потом Каплиашвили потянулся к карману пиджака, и Стас ударил!

Капитан перелетел по воздуху весь кабинет, ударился спиной о стену рядом с ажурной «курящей» колонной, сполз на пол.

Вошедший вслед за ним смуглолицый человек в белом костюме проводил его удивлённым взглядом, перевёл взгляд на Стаса, и тот снова ударил, только иначе: человек в белом был менее опасен, чем капитан.

В кабинете стало тихо.

Стас приблизился к Каплиашвили, вывернул его карманы, достал мобильник и чёрный параллелепипед размером с палец. На одном торце параллелепипеда мигала красная искорка, на другом зелёная, посредине возвышались почти невидимые опухоли кнопок. Станислав спрятал всё это в свой карман, пошлёпал потерявшего сознание капитана по щекам.

Каплиашвили вздрогнул, открыл мутные глаза, попытался сунуть руку в карман, ничего там не обнаружил, отодвинулся, опираясь спиной о стену.