Стас и Дарья-первая переглянулись, вполне понимая друг друга без слов.

По тонкой прозрачности световых лучей: солнце садилось за горизонт – было видно, что виртуал достаточно стар, и запасы его энергии кончаются. Но Стас уже научился определять возраст «хрономогил» и мог утверждать, что время на отдых у них есть.

Расположились спина к спине, пытаясь определить, не вылезут ли откуда-нибудь упыри из засады.

– Смотрите, какие они… смешные, – оживилась вдруг Дарья-первая, разглядев за проволочным забором, перегородившим холм, аэродром.

Стас тоже увидел самолёты: холм нависал над лётным полем, и самолётов на нём было много, – но только теперь обратил внимание на их вид. Самолёты выглядели новыми и в то же время странными. Такими они были бы и в России, если бы конструкторы руководствовались принципом простого увеличения масштаба.

Прямо под холм подкатил только что приземлившийся гигант, и потрясённый Стас оценил его размеры: около восьмидесяти метров в длину, около ста пятидесяти – размах крыльев и не меньше тридцати гондол с винтами!

– Ну и бомбовоз! – пробормотал Панов-первый, также ошеломлённый масштабами авиамонстра. – В какой век мы попали?!

– В двадцать первый, – уловил Стас подсказку эйконала, снова подивившись информированности Ста-Пана. – Просто в этой «хрономогилке» умирает вариант реальности, где реактивная авиация так и не появилась. В России такие летающие дредноуты строились ещё в тридцатые годы.

– Не помню.

– Просто тебе не довелось бродить по началу двадцатого века.

– Тебе довелось?

– Нет, но у меня есть кое-какая информация по данному вопросу. В начале тридцатых авиаконструктор Константин Калинин создал летающую крепость КР-7. Самолёт весом тридцать восемь тонн мог брать на борт сто тридцать солдат или десять тонн авиабомб.

– Круто!

– На вооружении у него было восемь скорострельных пушек и восемь пулемётов!

– У этого больше.

– Разумеется, техническая мысль и здесь не стояла на месте, хотя до ракет конструкторы не дошурупили.

– А красиво смотрится, да?

– Во всяком случае, внушительно. Вон ещё один такой левиафан катится. Но есть и поменьше, одновинтовые, очень даже опасные с виду. Чуть подальше, видишь?

– Истребители, наверно. – Панов-первый посмотрел на Дарью, пошутил: – Не хотите покататься?

– Нет! – дружно отказались обе девушки.

Панов-первый засмеялся. Улыбнулся и Стас.

– Это явно не гражданская авиатехника. Из каждой машины торчат стволы пушек. Но где-то должна летать и пассажирская. Я предлагаю… – Он замолчал.

В воздухе просияли тоненькие паутинки.

– Приплыли! – напрягся двойник. – Нас снова вычислили!

– Не понимаю, как… – начал смутившийся и расстроенный Стас.

– Надо было уходить ещё глубже. Есть такие виртуалы?

– Есть.

– Так целься поточней!

В воздухе над холмом возникли смутные тени.

Но беглецы не стали ждать выхода преследователей, они уже прыгали в «яму» тхабс-«колодца» и снова не увидели, кто их догнал.

«Летели» в темноте долго. Потом Стас «нащупал» выход и потянулся к нему, чувствуя приятную поддержку двойника.

Крыло неяркого света разогнало темноту.

Беглецы упали с небольшой высоты на травяное поле. Ахнули обе Дарьи, цепляясь за мужчин. Они не ожидали такой неприятности. Стас мельком подумал, что надо отдать им должное: девчонки быстро преодолели страх частых «падений в бездну» и вели себя очень сдержанно.

Отряхнулись, осмотрелись.

Равнина, поросшая густой розовой травой и шаровидными купами колючего кустарника цвета шоколада, уходила, казалось, в бесконечность, куда ни кинь взгляд. Горизонт везде был так далёк, что как бы и отсутствовал вовсе, размытый на пределе видимости рефракцией воздуха.

Солнце стояло практически в зените, бледное, синеватое, больше земного вдвое, но не ослепительное, а как бы пригасшее. Небо казалось высоким и плоским, бледно-голубое, с прожилками белёсых облаков. Температура воздуха едва ли превышала двадцать градусов по Цельсию, и безветрие здесь обморочной жары не создавало.

И ещё в этом мире было очень тихо.

Нет, воздух здесь был плотен, им можно было дышать, но тишина вокруг стояла такая, что люди невольно напрягали слух, надеясь услышать хоть какой-то звук.