– Это краевая зона Метакона.

– Я знаю. – Стас только что получил подсказку эйконала и с удивлением прислушался к себе: подсказка пришла без всякого напряжения, будто дремавшая в глубинах подсознания информация обрела волю и сама пришла в движение. – Если мы дойдём, сможем выйти на матричный коммандер.

– Ты хочешь сказать – на Знания Бездн?

– Это и есть матричный коммандер. Получив доступ, мы сможем изменить вектор Цели Изменения, откорректировать ситуацию в Регулюме, восстановить прошлое. Не понадобится даже сбрасывать Фобос на Марс, уничтожать хроноген.

– Кто тебе такое сказал?

– Ты.

– Бред!

– Ну, или твоё «продолжение» в лице комбы Ста-Пана. Не суть важно. Главное, что это правда. Нам нужно пройти по этой дороге.

Панов-первый поймал взгляд Дарьи, державшей его за руку, повторил уже менее уверенно:

– Бред…

– Может быть, так и надо поступить? – тихо проговорила девушка. – Оставьте нас здесь и идите.

– Спасибо за предложение, – усмехнулся он. – Если и следовало вас где-то оставлять, то не здесь.

– Ты жалеешь, что я… что мы с вами?

Панов-первый поморщился, хотел ответить резко, но вдруг притянул Дарью-вторую к себе, обнял.

– Прости, я ищу выход… и не нахожу.

Стас перехватил взгляд Дарьи-первой, обхватил её за плечи.

– И ты меня прости.

– Я ни о чём не жалею, – слабо улыбнулась она. – Пусть будет то, что будет. Даже если вы нас оставите.

– Никогда! – сказал он с возмущением.

Внезапно что-то изменилось вокруг. Холодным ветром – в безветрии и при отсутствии воздуха над скалами – это назвать было нельзя, скорее – «ветром опасности», который был доступен абсолютникам на тонком полевом уровне. И оба почувствовали этот «ветер».

Вдали, на одной из скал, в полукилометре от застывших землян, вспыхнул язычок пламени, превратился в крылатого страшноголового дракона.

Стас и Панов-первый узнали зверя.

– ИЗАР!

– Инспектор Метакона!

– Это его ты хочешь пройти?

Стас выругался про себя. Дракон перекрыл им дорогу в том направлении, в котором они намеревались двигаться. А удастся ли им победить чудовищную тварь, представлявшую собой целевую антивирусную программу Метакона, он не знал.

– Надо уходить…

– Куда теперь, супермен? Мы уже убедились: нас везде стерегут.

– Есть идея…

Дракон сделал прыжок и перелетел на другую скалу, ближе к людям.

– Давай свою идею, только покороче. Эта зверюга жаждет познакомиться с нами.

– Мы с Дашей пытались пробиться в будущее.

– И что?

– Нам не удалось. В две тысячи пятидесятом нас остановила мембрана Предела.

– Могли бы и не пытаться, – насмешливо скривил губы Панов-первый. – Ещё никому из моих знакомых не удавалось пройти этот барьер. Возможно, он олицетворяет собой границу сноса, за которой Регулюма уже нет. Метакон стёр его.

Дракон перепрыгнул на другую скалу.

– Можно попытаться ещё раз.

– Зачем? Только потеряем время.

Дарья-первая умоляюще сжала кулачки.

– Давайте рискнём! Что вам стоит?

Панов-первый посмотрел на неё, перевёл взгляд на Дарью-вторую. Та сжала его локоть, проговорила низким голосом:

– Идём все вместе. Ведь мы ничего не теряем.

Двойник заколебался.

Дракон снова прыгнул.

– Хорошо, поехали, – уступил Панов-первый. – Но лучше сразу подумать о другом маршруте, если нас завернут.

Беглецы сдвинулись теснее.

Дракон взлетел в беззвёздное небо этого странного мира, но люди уже исчезли с вершины скалы, и зверь только лязгнул зубами страшной пасти, опускаясь на то место, где они стояли. Затем очертания его фигуры поплыли, исказились, он распался на струи тумана, удивительно напоминавшие человеческие фигуры, и пропал.

Человеческий язык беден по сравнению с теми запасами информации, которые хранит космос, и не в состоянии описать возможные формы материи. Он не способен описать даже человеческие эмоции и ощущения. Пример – тхабс. В принципе это и в самом деле процесс, а не физический объект или энергетическое поле. Его можно только возбудить, создать, инициировать, включить, вовлекая материальные структуры в некое подобие движения. Поэтому все доступные человеку сравнения, такие как колодец, бездна, тоннель, линия, струна и так далее, не отражают его сути. Но Стас (мысль мелькнула мышонком и исчезла) привык называть тхабс «колодцем» и привычно распорядился своим экстрасенсорным зрением, чтобы оглядеться внутри этого «колодца» и выйти из него в нужном пространстве – и времени.

Время он выбрал с избытком – две тысячи сто первый год по земному летоисчислению, пространство – с точными представлениями о переходе на земной уровень Регулюма: Антарктида, южный полюс. Понадеялся, что уж здесь-то никто не догадается устроить засаду, и на всякий случай приготовился к удару о невидимую упругую преграду – мембрану Предела. Так было, когда они с Дарьей попытались пересечь границу времён.

Но удара не последовало.

В глаза брызнул яркий солнечный свет.

Беглецы шагнули из темноты на ровную белую площадку, показавшуюся им ледяным полем, и растерянно завертели головами, разглядывая непривычный и неожиданный пейзаж.