– Два флипа, - заказала Пэм.

Я скептически наблюдал за тем, как женщина разбила в большую кружку три яйца, добавила несколько разнокалиберных кусков коричневого сахара, плеснула туда же пару рюмок рома и бренди, энергично взбила это месиво, после чего доверху долила кружку пивом. Подтащив ее к камину, она выдернула из огня горячую кочергу и на несколько мгновений погрузила в кружку, пока не поднялась пена, а затем принесла к нашему столику этот, с позволения сказать, «коктейль» и улыбнулась Пэм.

После этого она проделала всю эту процедуру еще раз и притащила вторую кружку мне, хотя улыбка вновь предназначалась Пэм.

Я осторожно попробовал.

– Насколько это опасно?

– Не очень, если, конечно, у тебя современные фильтры и расторопный Помощник.
– И Пэм сделала приличный глоток.

Я глянул на служанку, облокотившуюся о барную стойку.

– Представляешь, как была бы разочарована эта женщина, если бы заглянула тебе под плащ!

– Да, я такая, - легкомысленно согласилась Пэм.
– Разбиваю сердца везде и всюду. Хотя обычно они мужские.

– Мое уже почти разбила, - признался я. Ее улыбка испарилась.

– Правда?

– Правда. Я потратил кучу времени, пытаясь найти способ связаться с тобой через столетия. Но это ужасно сложно. Слишком велика вероятность, что послание попадет не туда, куда надо, а я должен был знать наверняка, что ты не увидишь его до нашего знакомства.

– Да, это трудно устроить, - согласилась Пэм, сделав очередной долгий глоток из кружки.
– Как правило, темпоральные интервенты не обращают внимания на указания типа «не открывать до даты икс». Пей свой флип.

– Ты что, пытаешься меня споить?

Она рассмеялась. Помощники позволяют нам почувствовать лишь вкус напитка, а не опьянение. Потом они начинают фильтровать алкоголь, так что мы можем пить водку всю ночь напролет и оставаться как стеклышко.

– Слушай, насчет послезавтра… Пэм прижала палец к губам.

– Допивай свою кружку, и поднимемся наверх. Там и поговорим.
– Она снова усмехнулась.
– Эй, я второй раз приглашаю тебя к себе и надеюсь, на этот раз ты согласишься.

Парой кружек позже я двинулся вслед за Пэм, которая догадалась захватить с собой зажженный фонарь. На полдороге к лестнице нас остановила измученного вида женщина и сердито на нас посмотрела. Пэм послушно вытащила несколько монет и положила их женщине на ладонь. Та улыбнулась, продемонстрировав нуждающиеся в серьезной помощи дантиста зубы, и засеменила прочь.

– Хозяйка трактира, - пояснила Пэм, пока мы поднимались по узкой крутой лестнице.
– Решила, что я пытаюсь тайком протащить в комнату лишнего жильца.

В этом здесь и сейчас делить одну кровать на двоих было совершенно обычным делом, просто из экономии. Хозяйка, должно быть, подумала, что Пэм хочет пересдать половину своей постели и прикарманить деньги.

– Ты что, за меня заплатила?

– Это было проще, чем все время беспокоиться, не следит ли она за нами. Я впишу эту сумму в список расходов.
– По тесному коридорчику Пэм повела меня к очередной маленькой лестнице с крутыми ступеньками, которая оканчивалась еще более узкой дверью.
– Энни утверждает, что пока меня не было, в комнату никто не заходил.

Она толкнула дверь и жестом пригласила меня войти.

– Добро пожаловать в «Бостон Палас» образца 1775 года нашей эры!

В комнате были кровать, комод с тазом для умывания и надтреснутый кувшин с водой - вот, в общем-то, и все, если не считать крошечного окошка под потолком с запечатанными ставнями вместо стекла. Впрочем, на большее здесь не хватило бы места.

Пэм указала мне на кровать, поставила фонарь на комод и села рядом со мной.

– Энни говорит: жучков можно не опасаться, даже тех, которые везде разбрасываешь ты. У нее есть восхитительная способность при необходимости создавать сильные радиопомехи.

Сидя рядышком с Пэм, я никак не мог избавиться от мысли, что у нее тоже имеются кое-какие восхитительные качества. Стянув с себя парик, Пэм швырнула его на комод и стряхнула с плеч плащ. Камзол, который под ним оказался, тоже был скроен так, чтобы скрывать ее формы.

– Так вот, обо мне не беспокойся, - продолжила Пэм начатый внизу разговор. Теперь, когда мы остались одни, ее голос снова приобрел свой обычный тембр.
– Я не собираюсь переходить кому-то дорогу. Мне нужно просто установить аппаратуру, а потом отойти в сторонку, и пусть оно само ищет злосчастного стрелка.

– В Лексингтоне 19 апреля 1775-го, - скептически добавил я.

– Ты знаешь хоть одну причину, по которой кому-то понадобится в меня стрелять?
– спросила она.

– Нет, но у того типа, который за мной увязался, тоже не было никакой причины. Не думаю, что это был интервент. По-моему, просто любитель покопаться в истории.

– Возможно, ты прав, - признала Пэм.
– Бостон в апреле 1775-го - это такое место и время, которое просто притягивает к себе дилетантов и фанатиков.

– К тому же он не первый раз возвращается в это здесь и сейчас.