Айрис хлопнула дверью в свою спальню с такой силой, что задрожали стены.

— Блядство, — простонал я, запрокинув голову к потолку.

За девять лет я забыл, каково это — ссорится с женщиной. Проиграть в ссоре с женщиной. Хотя Айрис ссорилась не так, как Эми.

Эми бы расплакалась. Каждый раз, когда я отпускал какое-нибудь дурацкое замечание, она заливалась слезами.

Только не Айрис. Сегодня вечером слез не будет.

Хотя она может кастрировать меня во сне.

Доковыляв до дивана, я сел и расстегнул манжеты рубашки, закатывая рукава. Затем я оперся локтями о колени и уставился в окно.

Сэди? Правда?

Я прокрутил в голове прошедший год. Годы до этого. Яблоки, которые она приносила с собой на обед. Ее болтовня о моих планах на выходные. Был ли севший аккумулятор в ее машине этой весной уловкой?

Должен ли я был заметить? Почему я этого не заметил?

У меня по спине пробежал холодок. Я был достаточно взрослым, чтобы годиться Сэди в отцы.

По крайней мере, учебный год закончился. Моей единственной передышкой было то, что в понедельник утром у меня будет пустой класс и я не буду вынужден встречаться с Сэди. Хотя я был уверен, что больше никогда не буду смотреть на ее стул.

И я никогда больше не возьму яблоко у ученика.

— Черт возьми. — Я ущипнул себя за переносицу, чтобы острая боль от колкостей Айрис утихла. Затем я прокрутил ее лекцию, на этот раз слушая слова.

Это была не ее вина. И не Сэди. И не моя.

Но все равно это был полный пиздец.

— Черт, — пробормотал я, затем встал и направился в спальню Айрис.

Когда я постучал, она сказала:

— Уходи.

Я все равно открыл дверь.

Она сидела на середине кровати, скрестив ноги. За те несколько минут, что прошли с тех пор, как она оставила меня в гостиной, она стерла остатки красной помады и сменила топик на футболку большого размера, на этот раз чистую и пыльно-розовую.

В кои-то веки, может быть, это была рубашка, которую она не украла у мужчины.

Но на всякий случай, если я ошибаюсь, я и ее с нее сорву позже.

Ноги у нее были босые, а широкие брюки задрались до икр. Она поджала губы и нахмурила брови.

Она выглядела взбешенной.

Она была похожа на меня.

Это осознание подкосило меня. Я прислонился к дверному косяку, позволяя ему принять тяжесть моего плеча.

Айрис была моей.

Каким-то образом она вошла в мою жизнь за последний месяц. Мысль о том, чтобы отпустить ее, была хуже любой студенческой влюбленности. Хуже, чем мысль о том, что я расскажу Дэнни, что влюбился в его сестру.

Хуже, чем осознание того, что она, скорее всего, уйдет, даже если я попрошу ее остаться.

Но если последние девять лет чему-то меня и научили, так это тому, как жить дальше. Как выжить. Преодолеть чувство вины. Не обращая внимания на сожаления. Не обращая внимания на душевную боль.

Я переживу, когда Айрис уедет.

Но это не значит, что мне это должно нравиться.

— Проголодалась? — спросил я. После инцидента с Сэди она отказалась от своего плана купить пиццу.

— Не особо. — Она смахнула с колена невидимую ворсинку.

— Это застало меня врасплох. Извини.

Она пожала плечами.

— Айрис.

— Уайлдер.

Я подождал, пока она, наконец, не подняла глаза и не встретилась со мной взглядом.

— Прости.

Ее гнев улетучился вместе с ее позой.

Мы смотрели друг на друга, но не разговаривали. Обычно в ее обязанности входило заполнять паузы. Она задавала вопросы. Она настаивала на общении.

Без ее голоса, который мог заполнить пустоту, это было ужасно. Одиноко. Намек на то, что должно было произойти, когда закончится этот месяц.

Это было так тревожно, что я оторвал свой взгляд от нее, которая первой открыла глаза, и оглядел спальню. У меня не было особых причин проводить здесь время.

Это была комната, которую я обустроил специально для своих родителей. В ней было все необходимое, кровать и две прикроватные тумбочки. Но, кроме того, что я время от времени заходил сюда, чтобы вытереть пыль и пропылесосить, у меня не было никаких причин находиться здесь. И было легче избегать этого шкафа, если я просто держался подальше.

Это была единственная комната, где у нас с Айрис не было секса. Мы были вместе во всех остальных комнатах, почти на всех поверхностях. Буквально в начале этой недели я нашел ее в прачечной, и вместо того, чтобы отнести к себе в постель, я посадил ее на сушилку и погрузился в ее упругое тело.

Часть меня хотела немедленно покинуть эту спальню. Дернуть подбородком, чтобы она последовала за мной. Но во взгляде Айрис было что-то такое, может быть, вызов, как будто она могла читать мои мысли и страхи.