Секретарь Карла тоже не помог. Сообщил, что король занят важными государственными делами. Причем герцогу все эти придворные холуи ясно давали понять, что маршалу де Клермону запрещено покидать столицу, пока тот не отчитается перед его величеством. Замкнутый круг…

Эдуард зло ухмыльнулся. Карлу плевать на его доклад. Наверняка король намного лучше него осведомлен, как обстоят дела в западном легионе. Просто Карл продолжает наказывать Эдуарда, и унижением это сделать намного эфективнее, чем кнутом.

Герцог, разглядывая королевский дворец, заметил движение на широком балконе второго этажа. Он насчитал семь человеческих фигур в темно-желтых нарядах. Маршал уже знал, что это цвета новой астландской партии при дворе, центром которой была дочь покойного Конрада Пятого.

А вот старая астландская коалиция распалась. Послы и сторонники Оттона Второго изгнаны из страны. Герцог де Бофремон заперт у себя во дворце до окончания расследования причин смерти принца Филиппа. Королева томилась на своей половине. Карл запретил ей показываться ему на глаза.

Эдуард подумал о Луизе, которая не отходила от Беатрис, и тяжело выдохнул. Оставшись подле королевы, она, по сути, выбрала сторону. Как она там держится? Сколько сплетен уже оцарапало ее имя?

Он посмотрел на серое небо. Как же мало у них времени, чтобы рассказать друг другу обо всем. Затем снова перевел взгляд на дворец и заставил себя успокоиться. Главное, у них будет это время.

Разрешение на встречу с женой выцарапали с трудом и с оговорками: «в парке, на виду, недолго». Герцог делал вид, что его это устраивает. Он привык выполнять приказы, но привычка не делала его слепым.

Свои гнев и ярость он припрятал сейчас поглубже. На поле боя такие чувства губят полководца, а во дворце — политика. Сейчас Эдуарду нужна холодная голова и ясные мысли.

От мрачных дум герцога отвлек торопливый хруст гравия, доносившийся из-за его спины. На лице Эдуарда невольно расплылась веселая улыбка. Наконец-то! Он обернулся. Однако, когда увидел того, кто шагал сейчас по гравийной тропинке, улыбка постепенно стерлась с его лица.

— Ваша светлость! — всплеснул своими длинными руками Кико, при этом широко улыбаясь криво накрашенными алой помадой губами. — Видели бы вы свое лицо! Ха-ха! Неужели я настолько неприятен вам?

— Признаюсь, барон, — сухо ответил герцог. — Не вас я ожидал сейчас увидеть. Впрочем, в свете происходящего ваше появление меня не удивляет. Вы, подобно серому ворону из баллады «Плачущие камни», несете очередное тайное послание вашего господина.

— Никогда не был поклонником творчества Ульда Среброголосого, — пожал узкими плечами шут. — Но вынужден с вами согласиться — сравнение более чем точное. Наш с вами господин лучше знает, как и через кого сообщать свою волю.

Когда Кико подошел ближе, Эдуард смог рассмотреть его получше. С последней их встречи королевский шут изменился. Он заметно похудел, под его красными слезящимися глазами образовались крупные мешки. Несмотря на кажущуюся веселость, он был раздражен и даже зол. В общем, весь вид Кико говорил о том, что он мало спит и, кажется, мало ест. Таким Эдуард его еще не видел. Выходит, слухи, ходившие при дворе, о том, что Карл охладел к своему любимчику, правдивы?

— Здесь мне возразить нечего, — ответил Эдуард и спросил: — Куда в этот раз мне надлежит отправиться? За Холодное море или же в Великую степь? Где мне предстоит собрать новую армию для моего короля?

— Видят боги, это очень заманчивое предложение! — усмехнулся Кико и ловко запрыгнул на бортик фонтана, рядом с которым стоял герцог.

Теперь шуту не надо было задирать так высоко свою голову во время разговора.

— Если плавание за Холодное море нам вряд ли добавит союзников, то касаемо Великой степи стоит призадуматься, — по странной интонации голоса шута невозможно было понять, шутит он или нет. — Особенно если учесть тот факт, что король Кларона настойчиво пытается вступить в войну. И, как вы уже поняли, не на нашей стороне.

— Аталия или Астландия? — насторожился Эдуард.

Новости его, мягко говоря, не обрадовали. Ранее Ольгерд Третий придерживался политики невмешательства, хотя мог в любой момент отхапать восточную часть Бергонии без особых проблем. Что изменилось?

— Аталия, — ответил Кико. — Но, по нашим сведениям, Золотой лев не очень радушно принял посланников повелителя Кларона. Думаю, астландцы будут более вежливыми. Вряд ли Вильгельм фон Ландер упустит такую возможность.

— Если Кларон и Астландия заключат союз, это усилит Оттона и ослабит Рикардо ди Лоренцо, — кивнул Эдуард де Клермон. — Можно сыграть на их противостоянии.

Сказав это, герцог осекся. Времена, когда кому-то при дворе нужны были его советы, канули в небытие. Сейчас у Карла другие советчики.

— Это в том случае, если все трое не сговорятся против нас, — мрачно произнес шут, при этом не заметив настроения герцога. — Тогда такая каша заварится… А если еще добавить в это варево Максимилиана де Валье…

Услышав знакомое имя, Эдуард насторожился. Шут никогда и ничего не делал просто так. Вот и сейчас упоминание о Максимилиане явно имело скрытый смысл.