Правда, при всей ее показной расслабленности, я понимал, что эта первородная будет сражаться до последней капли крови. И желательно чужой. Я, к слову, до конца не был уверен, что нам удасться ее изловить. Но, похоже, когда за дело берутся такие первородные, как Древник и другие старейшины, даже такое неуловимое существо, как эта лютен, рано или поздно попадает в капкан.

— Смотрю, хвостатая, ты все-таки допрыгалась? — зло усмехнулся Барсук. — И на тебя нашлась управа.

— О, ты тоже здесь? — Тикка, обнажив в хищной улыбке два тонких острых клыка, слегка склонила ушастую голову набок. — То-то я думаю, старой земляной норой запахло. Решил все-таки выползти на свет, старый трус? Вижу, ты теперь вместе с Лисом. А ведь ты грозился ободрать уши и отрезать хвост этому молокососу. Или я что-то неправильно поняла? Погоди-ка…

Кошка, прищурив звериные глаза, слегка подалась вперед и уперлась двумя руками в каменный пол. Вытянула шею и принюхалась. В следующий миг она дернулась, и кошачьи глаза расширились словно два кофейных блюдца.

— Не может быть, — изумленно прошептала она. — Ты тоже…

— Да, — ответила ниссе вместо Барсука. — Ауринги возвращаются в этот мир, и тебе бы следовало быть более почтительной.

Я внутренне усмехнулся. Еще час назад ниссе в присущей ей манере переругивалась с Базилем. И никакой почтительности к аурингу с ее стороны я что-то не заметил.

— Что может знать об аурингах такая, как ты? — презрительно фыркнула лютен, снова подавшись назад и выпрямив спину. Самообладание вернулось к ней довольно быстро. — Жалкая зверушка какой-то деревенской знахарки… Наверняка провела часть своей никчемной жизни, охраняя дешевое барахло своей хозяйки.

Хм… А ведь лютен попала прямо в яблочко. Я даже слегка скривился, уже представляя, сколько сейчас словесного дерьма польется на белобрысую голову Тикки.

Но ниссе смогла меня удивить.

— Ты права, — ровным голосом ответила она. Казалось, тирада кошки ее нисколько не задела. — Я действительно всю свою жизнь прослужила слабой одаренной, которая однажды бросила меня. Но в одном ты ошиблась…

Итта гордо подняла подбородок и перевела горящий взгляд на меня.

— Мне известно об аурингах намного больше, чем ты можешь себе представить. Теперь я не просто служу одному из них, он — моя семья. А вот ты, такая старая и опытная, пресмыкаешься перед каким-то одаренным слабаком. Как рабыня на побегушках за жалкую дозу его жизненной силы. Так что не тебе здесь говорить о достоинстве!

На улыбающемся лице лютен невозможно было ничего прочитать, да и ее энергосистема была надежно закрыта первородной магией, но ее взгляд… Холодный, острый. Он говорил о многом. И в первую очередь о том, что слова ниссе не прошли мимо.

Либо я сейчас наблюдаю гениальную актерскую игру, либо Итте удалось задеть что-то потаенное в душе лютен. Мне вот любопытно, насколько связь Тикки с ее хозяином отличается от нашей с ниссе или той же Селиной.

За последнее время в разговорах с первородными я частенько слышал об этом их симбиозе с одаренными. Маги относились к ним, скорее, как к младшим помощникам, домашним зверушкам, а в некоторых случаях — даже как к рабам. Достаточно вспомнить, как отзывались о льюнари те же духи древних аурингов.

На основе всего услышанного я сделал для себя вывод, что первородные для тех же великих колдунов Брейвинской пустоши были всего лишь пешками, которыми в любой удобный момент можно было пожертвовать.

Тогда возникает вполне закономерный вопрос, каким образом сказывалась на древних аурингах гибель одного из первородных? Либо я чего-то не понимаю, либо ауринги проводили ритуал преображения только для самых близких первородных и истинных, а не как я — практически для всех подряд. Но об этом моем предположении я подумаю в другой раз. А сейчас…

Я обернулся к Барсуку, потом к ниссе и произнес:

— Оставьте нас.

Барсук лишь пожал плечами, развернулся и двинулся на выход. Ниссе, секундой позднее, победно зыркнув на пленницу, последовала за старым характерником.

Когда шум их шагов стих, приблизившись почти вплотную к клетке, произнес:

— Поговорим?

— Почему бы и нет, раз уж я у тебя в гостях, — пожала плечами кошка и, состроив грустную мину, обвела взглядом свое узилище.

— Странная у тебя манера в гости ходить, — хмыкнул я. — Воровская, скажем прямо.

— Так ведь ты не спешишь меня приглашать, — оскалилась кошка. — Вот я и проявила инициативу.

— Как же мне это сделать? — наигранно удивился я. — Куда прикажешь приглашение отправлять? Ты бы мне черкнула адресок, а? В следующий раз сделаем все как полагается. Отправлю к тебе лакея с моим гербом на груди. И на приглашение красивую печать пристроим. Мне бумаги не жалко, хоть и дорогая она нынче.

— И не жалко тебе лакея? — покачала головой лютен. — Гнать беднягу из самого маркграфства де Валье только ради такой, как я. А ведь путь этот опасный. Говорят, там банды оборотней честных путешественников грабят и убивают.