Мы терпеливо ждали, пока поток иссякнет и он, наконец, сможет нам объяснить, что же это такое. Потому что мы с Машей видели, что лежит в открытом ящике, но таких эмоций это у нас не вызывало. Видимо, потому, что мы толком не понимали, что это такое и почему оно так ценно.

Ящик был под завязку полон бирюзовых кристаллов. Я зажёг светоч, потому что свой фонарь Шторм от возмущения увиденным просто выронил.

Кристаллы были почти одинаковые, хотя и неабсолютно. Продолговатой формы, с одной стороны потолще, с другой потоньше. В грубом приближении их форма была похожа на гранёную морковку. И в ящике их было очень много. Так, навскидку я даже затруднялся сказать сколько именно. Наверняка сотни… а если они лежат во всех ящиках, то счёт может идти и на тысячи.

Очень хотелось взять хоть один и рассмотреть поближе, но я решил дождаться, пока Шторм отойдёт от своего эмоционального шока и спросить у него, можно ли это сделать.

Наконец, Шторм выдохся, замолчал, потом посмотрел на нас и добавил ещё одну фразу:

— В общем, это полное дерьмо!

— А можно поподробнее, — сказала Маша, — только не теми словами, что были до этого.

— Поподробнее? — уставился на неё Шторм, — поподробнее мы в заднице и как из неё выбираться я не имею понятия. Нас подставили, причём так, что хорошего выхода из этой ситуации просто не существует.

— И всё же, хотелось бы конкретики! — сказал я.

— Конкретики? Рассказывать вам об этом я не имею права. Это совершенно секретно. Но, с другой стороны, учитывая всё случившееся и то, что ещё случиться…

Шторм вдруг замолчал, сел на соседний ящик и, опустив голову, задумался.

— Шторм? — осторожно сказала Маша.

— Дайте мне немного переварить случившееся! — не поднимая головы, сказал он, — я не готов сейчас разговаривать.

— Ладно! — сказал я, кивнул Маше, и мы с ней отошли за саркофаг и уселись на его крышку.

— На холодном вредно сидеть, — сказала вдруг Маша, слегка поёрзав на крышке.

— Судя по реакции Шторма на нашу находку, холодный камень под попой это меньшее о чём нам сейчас нужно волноваться, — вздохнул я, — что-то мне не по себе от всего этого. Если даже Шторма так прорвало, выходит, дело и в самом деле очень скверное.

Мы сидели в тишине минут пять, когда вдруг над нами неожиданно выросла фигура Шторма. Он подошёл так тихо, что мы даже вздрогнули с Машей.

— В общем так, — начал Шторм, — бежать вам нужно! Прямо сейчас!

Мы с Машей переглянулись.

— Мысль интересная, только вот как это сделать, если конвой сейчас находится в нашем кармане? — спросил я.

— Не знаю! — сказал Шторм, запустил пятерню себе в бороду и сжал кулак что есть сил, — это не ваша война, не ваша работа. Вы случайные люди в этой истории. Нас списали, видимо, судьба такая. А вы ещё можете успеть выскочить. Нам уже всё равно не спасись. Нас теперь либо свои убьют, либо эти «чёрные». Деваться некуда.

— Ну ты погоди! — попытался успокоить я его, — выход всегда есть, только его найти нужно.

— Одному можно спастись. Небольшой группой можно. Но весь отряд не сможет. Говорю же, мы теперь между молотом и наковальней. Никто не поверит, что эти кристаллы оказались у нас без нашего ведома. Обязательно решат, что мы в деле, — сказал Шторм.

— Ну ты погоди за всех выводы делать, — попытался успокоить я его, — ты не знаешь, что будет. Никто не знает будущего. Главное, руки не опускать. Поборемся ещё.

— Алик, вот честно скажи, тебе-то зачем это надо? — спросил Шторм.

— Мне вообще не надо. Но мы уже влезли, и заднюю давать поздно. А без нас, насколько я понимаю, шансов у вас вообще нет. Только в кармане конвой имеет шанс как-то уцелеть, сберечь людей и попытаться восстановить справедливость. Я так понимаю, что эти кристаллы нужно вернуть, верно? — сказал я.

— Да, проблема в том, что мы не знаем кому. Если у нас на самом верху предатели, которые так глубоко во всём этом увязли… а судя по кристаллам очень глубоко. То вообще непонятно кому можно верить. Там нас могут обвинить в воровстве и объявить охоту, если ещё этого не сделали. А «чёрные» уже на нас охотятся.

— Слушай, ты можешь, в конце концов, объяснить, что это за кристаллы такие? Раз уж мы влипли с вами по самые уши, то имеем право знать, верно? — сказал я.

— Наверное! — вздохнул Шторм, — ну вот представь, если бы до магопокалипсиса некая вооружённая группа под видом гуманитарного конвоя вывезла с военной базы ядерную боеголовку. Представляешь, что бы тогда было? — сказал Шторм.

— Погоди, ваш груз по важности и опасности сопоставим с атомной бомбой? — медленно спросил я.

— Хуже! — вздохнул Шторм.

— Что может быть хуже? — удивилась Маша.

— Все ядерные боеголовки сразу! — развёл руками Шторм, — теперь вы понимаете масштаб?

Сказанное Штормом не очень укладывалось в голове и казалось сильным преувеличением. Подумав немного, я решил ему об этом сообщить.

— Послушай, мне кажется, что насчёт ядерных боеголовок ты хватанул, — сказал я, — неужели эти кристаллы так опасны?