— Это случай, а вы, походу, по жизни лузеры, — сказала Пуля и дальше пошла более спокойно, и я бы даже сказал воодушевлённо.

Как будто решив, что мы, в самом деле, какие-то лопухи, она подумала, что впоследствии легко от нас избавится. Нужно только снять наручники. Надо сказать, что мы немало поспособствовали таким её выводам. Нужно было всё же строить разговор как-то по-другому.

Шли мы туда, куда и собирались. До конца обжитого района оставалось совсем немного.

После продолжительного молчания Пуля, видимо, вспомнила незавершённый разговор про отдачу долга и решила кое-что уточнить:

— Так что, если я пообещаю не возвращаться в этот район, вы меня отпустите, что ли?

— Да, но только если я тебе поверю. Вот, например, сейчас если ты скажешь, что обещаешь уйти отсюда навсегда, я буду думать, что ты просто врёшь, лишь бы отпустили, — сказал я.

— Ха, так это всегда можно так сказать: «Не верю и всё!», — сказала Пуля.

— Можно, — не стал я спорить, — но если я поверю, то отпущу.

— И как узнать, поверишь ты мне или нет? — спросила Пуля.

— Не врать и надеяться, что я это увижу. Поверь, если люди искренни, то это обычно заметно, — сказал я.

— Не понимаю, какое тебе дело, сдержу я слово или нет? Ты же отсюда собираешься уйти, что тебе до этих людей? Плюнь и разотри! — сказала Пуля.

— Это дело принципа, — сказал я, — тебе не понять!

— Да куда уж! — едва слышно сказала Пуля, и было похоже, что мои слова её задели.

— Слушай, — сказал я, — ты ведь промышляла в этом районе, наверняка знаешь здесь каждый закуток. Нам нужно укромное место, чтобы отсидеться некоторое время. Можешь подсказать, где это лучше сделать?

— А от кого прячетесь? От местных или ещё кому насолили? — заинтересовалась Пуля.

— От всех, — сказал я, — хочется покоя.

— С моей стороны было бы глупо, если бы я повела двоих парней в укромное место. Кто знает, что там может случиться? — усмехнулась Пуля.

— Худшее может случиться, если мы не окажемся в укромном месте, — сказал я, — просто поверь.

— Ну, так это ваши проблемы, не мои! — усмехнулась Пуля.

— Уверена? — я поднял руку с пристёгнутым наручником, и её рука поднялась следом, — сейчас мы в одной связке и тебе придётся разделить наши проблемы, если они начнутся.

— А что вы такого сделали? — заинтересовалась Пуля, — вас ищут? За вами погоня? Убили кого-то, что ли?

— Тебе лучше не знать, — сказал я, — так что насчёт укромного места?

— Нас наверняка пасут, — сказала Пуля, — если мы сейчас пойдём туда, они будут знать, где это находится.

— Ну ты же опытная, — сказал я, — проведи нас так, чтобы никто не узнал, куда мы делись. Придумай что-нибудь. Не думаю, что ты хочешь снова попасть в лапы к местным.

— Да это была досадная случайность! — начала оправдываться Пуля, — второй раз у них такой номер не пройдёт! — видимо, то, что она попалась, вызывало у неё чувство острой досады.

— Поймали один раз, смогут поймать и второй. Придумают что-нибудь ещё, вдохновлённые удачным опытом. Ты одна, а их много. Невыгодная позиция, какой бы быстрой ты ни была. Противостояние с целым районом тебе не выдержать долго. Всё равно, рано или поздно тебя накроют и уже не будут церемониться, — сказал я, — а если даже будут, то во второй раз нас уже рядом точно не окажется.

— Ладно! — неожиданно сдалась Пуля, — отведу я вас в одно местечко. Оно укромное, но не безопасное. Там рядом стрёмные существа шляются, сожрать могут. Главное, им не попасться. Меня они поймать не могут, а вот вам нужно быть осторожнее.

— Не забывай про это! — я снова потряс наручниками, — поймают меня, поймают и тебя!

— Чёрт! — с досадой сказала Пуля, видимо, упустившая этот момент из вида.

— Поправь одежду, а то у тебя грудь вывалилась, — сказал я.

— Блин! — спохватилась Пуля, и тут же суетливо прикрылась.

Одежда на ней была сильно порвана, видимо, когда её поймали, она сопротивлялась до последнего, в результате чего теперь дыр было столько, что прикрывайся, не прикрывайся, а всё равно что-то да вылезает наружу.

— Не волнуйся, это не спровоцирует нас на необдуманные действия, — сказал я.

— Да я помню, что у вас не стоит! — сказала Пуля, пытаясь закрепить одежду так, чтобы грудь не вываливалась. Но получалось это плохо, и та всё равно рвалась наружу.

— Не понимаю, зачем хамить людям, от которых ты находишься в зависимости? — устало вздохнул Петя, — какой в этом смысл?

— Никакого, — сказал я, — это заложенная в ней программа саморазрушения. Весь её образ жизни ведёт к тому, что рано или поздно её прикончат. Весь вопрос только в том, кто именно и каким способом. Но она ничего не может с собой поделать, потому что не хочет жить, пусть даже и сама этого не понимает.