Я почувствовал, что главные как-то сразу внутренне сдулись.

— И что ты предлагаешь? — пытаясь сохранять предыдущую тональность, крикнул тот, у которого факел уже горел. Но всем на перекрёстке было понятно, что ситуация изменилась.

— Отдайте её нам, — сказал я, — со своей стороны могу пообещать, что в ваш район она больше никогда не вернётся. И она вам это пообещает тоже, хотя возможности вернуться у неё и не будет.

— А куда ты её денешь, что она не сможет вернуться? — прищурился самый старый.

— Какая вам-то разница, если вы всё равно её сжечь собирались? — удивился я, — не будет её, да и ладно!

— Да отдайте её к чертям, что мы, звери что ли, в самом деле, людей жечь! — раздался из толпы женский голос, — пусть только пообещают, что здесь её не будет.

— Да как им можно верить? — крикнул старый, но его тут же заслонил тот, что с горящим факелом. Он почувствовал и изменившееся настроение толпы, и то, что ему, если что, придётся поджигать, а делать этого совершенно не хотелось. В общем, он уже был готов изменить мнение, нужно было только дожать.

— Обещай, что никогда сюда не вернёшься! — сказал я девке.

— Вот ещё! — окрысилась та.

— Обещай, дура! — спокойно сказал я, — это твой единственный шанс. Сдохнешь ведь! Пойми, драться за тебя никто не будет. Могла воровать, смоги и покаяться.

— Чего? — опешила девка.

— Кайся! — рявкнул я, — проси прощения за содеянное у этих людей и обещай, что никогда больше сюда не вернёшься.

Она уставилась на меня, и мы некоторое время смотрели в глаза друг другу, не видя больше ничего вокруг.

Что я увидел в её глазах? Бездну одиночества. Такое встречалось часто после магопокалипсиса, но все переживали это по-разному. Она вот прятала своё за агрессию и асоциальный образ жизни, выраженный через воровство.

— Думаешь, мы не пытались? — усмехнулся старый, — она не понимает русского языка и ни с кем не разговаривает. Это не человек, это дикий зверь в человеческом обличии. С такими говорить бесполезно, только истреблять.

Я не знаю, что она разглядела в моих глазах, но пока мы с ней играли в гляделки, в ней как будто что-то надломилось. Уж не знаю, поверила ли она мне, или, может, просто решила ухватиться за соломинку, но услышав слова старика про то, что она зверь, девушка вздрогнула, в уголке её левого глаза что-то на секунду блеснуло, она резко вскинула голову и повернулась к людям.

— Я прошу прощения за всё то зло, что вам причинила, — хриплым голосом сказала девушка, и был видно, как тяжело даются ей эти слова. Она сама до конца не верила, что извиняется перед жителями района, ведь до этого твёрдо решила, что никогда в жизни этого не сделает, — и я обещаю, что никогда сюда не вернусь, если вы меня отпустите.

Толпа удивлённо и даже немного удовлетворённо загудела.

— Да, это поразительно, — подозрительно сказала старый, — настолько, что попахивает подставой. Они с ней точно знакомы.

— Уймись уже! — недовольно огрызнулся на него тот, что с факелом, который, чем дальше, тем больше хотел разрешить эту ситуацию миром, без сжигания людей. И происходящее казалось ему хорошим шансом из этого выскочить. Старик сейчас только мешал, продолжая нагнетать обстановку. Все остальные вроде как тоже были не против отпустить девку.

— Ты не сможешь её контролировать, — сказал тот, что с факелом, но уже спокойно, и это было уже похоже на обсуждение деталей сделки, — она совершенно неуправляемая, и очень шустрая. Просто невероятно.

— Шустрила? — спросил я у девки.

Она вскинула голову и удивлённо на меня посмотрела. Похоже, что я попал в точку. Видимо, она знала, что у неё за дар, а жители района нет, и просто считали её хорошо подготовленной и спортивной.

— Шустрила! Ха! — усмехнулся мужик с факелом, — можно и так сказать. Ей подходит! В общем, я о том, что ты её не удержишь, если она вдруг решит сбежать.

— Что-нибудь придумаем, — кивнул я Пете, который уже пришёл и некоторое время наблюдал со стороны, ожидая от меня сигнала.

Петя подошёл и протянул мне наручники.

— Да у них здесь целя банда! — воскликнул старый, на что получил обжигающий взгляд от того, что с факелом.

Похоже, что по местной иерархии старик был ниже, так что ему всё же пришлось заткнуться и перестать провоцировать конфликт, тем более никто его начинание не поддерживал и он сам это прекрасно чувствовал.

Я взял наручники и одно кольцо замкнул вокруг своей кисти, а второе поднял вверх.

— Думаю, на первое время хватит, чтобы она не убежала, даже если захочет, а потом, думаю, мы договоримся. Но она и не захочет сбегать, — сказал я.