— Ладно, — махнул рукой Петя, — я не буду говорить, что ты Пуля из говна, хотя оно из тебя так и лезет!

— Я тебя предупреждала! — злобно прошептала Пуля и сжала кулаки.

— Стоп! — снова сказал я и уже более жёстко, — во-первых, на нас до сих пор смотрят и нам не нужно давать им повод для сомнений, размышлений и злорадства. Во-вторых, Пуля, ты пойми. Мы хотели тебе помочь, но ведь если с тобой будут одни хлопоты и никакой пользы, нам будет проще тебя ликвидировать, чем возиться.

— А может проще просто отпустить? — зыркнула она на меня.

— Не проще, — сказал я, — мы дали слово, что ты сюда не вернёшься, а сейчас я абсолютно уверен, что ты никуда и не уйдёшь. Так что сейчас тебя отпускать нельзя.

— Думаешь, потом что-то изменится? — усмехнулась Пуля.

— Очень надеюсь, потому что убивать людей мы не любим. Но периодически это делаем, если договориться не получается. Так что рекомендую с нами использовать не физические способности, а вербальные, — сказал я.

— Какие? — спросила Пуля, и был понятно, что она, в самом деле, не поняла.

— Разговорные, — сказал Петя, — общайся с нами. Говори.

— А вам это зачем? — спросила Пуля, и я понял, что этот вопрос для неё один из главных. Она просто не верила в бескорыстную помощь.

— Просто не хотели, чтобы тебя сожгли. Посчитали, что наказание несоразмерно преступлению, — сказал Петя.

— Робин Гуды, что ли, местные? — чуть не расхохоталась Пуля, — так не бывает. Никто не полезет против толпы ради незнакомого человека просто так.

— Честно говоря, быть бескорыстными у нас нет стремления. Если человек может чем-то отплатить за спасение, то почему бы и не принять эту плату? — сказал я.

— Сразу говорю, — процедила Пуля, — если попытаетесь меня трахнуть, лучше сразу убейте! Я всё равно не дамся!

— Не будем мы тебя трахать, успокойся! — сказал я.

— Да, а чего так? — сузила глаза Пуля, — не стоит, что ли? — она перевела взгляд с меня на Петю, — у обоих? Или, может, вы того? Эти, что ли? — она снова посмотрела на меня, — не по девочкам?

— Пётр, — сказал я спокойно, — ты обратил внимание на такую закономерность. Женщины постоянно подозревают нас в том, что мы хотим воспользоваться их невинностью, а как только мы начинаем убеждать их в обратном, тут же обижаются и начинают хамить. Почему так происходит?

— Психологический феномен, — ответил Петя, — они одновременно хотят быть и желанными, и в безопасности, чтобы самим контролировать границы дозволенного. И любой перекос вызывает у них стресс и агрессию. И даже до конца непонятно, чего они боятся больше, быть нежеланным сексуальным объектом, или не иметь контролируемых границ безопасности.

— Сколько тупых и бессмысленных слов, — скривилась Пуля, — это вот это самое и есть, как ты там говорил… на «В».

— Вербально? — подсказал Петя.

— Во-во, вербально! Если это и есть ваше вербально, то увольте, это чушь полная.

— Я чем дальше, тем больше понимаю людей, которые хотели тебя сжечь, — сказал Петя.

— Теперь и вы то же самое будете пытаться сделать? — сказала Пуля, — садисты хреновы!

— Да нет, зачем дрова тратить? — пожал я плечами, — мы, если что найдём более простой и радикальный способ.

— Смотрите, не обломайтесь! — злобно сказала Пуля.

— Ответь мне лучше на один вопрос, — сказал я, — ты платишь по долгам, или это ниже твоего достоинства?

— Обычно плачу, — немного растерялась от неожиданного поворота разговора Пуля.

— Мы спасли тебя от смерти. Ты должна нам свою жизнь. Что можешь предложить взамен? — спросил я.

— А что ты хочешь? — подозрительно прищурилась Пуля.

— Сдержи слово и не возвращайся в этот район. И ещё хочу дать тебе совет: завязывай с воровством. Найди другое применение своим талантам. Один и тот же инструмент можно использовать по-разному. Ножом можно хлеб нарезать, а можно человека убить. Так и магические дары. Дело не в самом даре, а в том, как его применять, — сказал я.

— Фу, какая банальщина! — скривилась Пуля, — вас послушать, так вы ботаны конченые! И как только меня вам отдали?

— Пётр, похоже, нас записали в неудачники, — с наигранным расстройством сказал я.

— Да, — усмехнулся Петя, — особенно это забавно слышать от удачливого человека, который должен был этим утром поджариться на костре. Причём её удача была так велика, что даже достаточного количества дров, чтобы её убить, не нашлось, и ей пришлось бы просто мучиться и страдать, получая ожоги. Может быть, она и умерла бы, только вот не от огня, а от болевого шока.