— Не всегда внешнее соответствует внутреннему, — загадочно сказал Козырев. — Анна Александровна — дама непростая, может быть и утонченной, и очень жесткой по своему желанию. И источник у нее сильный.

— Практикует? — заинтересовался я.

— Раньше ходила в зону едва ли не чаще, чем старшая дочь сейчас. В Володаре у Куликовых целый комплекс был для подготовки бойцов, и она частенько там появлялась.

Козырев помрачнел, как всегда, когда вспоминал о былом величии рода, которому служил.

— Значит, старшая дочь пошла по характеру в маменьку?

— Почему только старшая? Обе княжны получили достаточно серьезную подготовку.

— Я думал… Младшую же в зону не водят?

— Водят, но реже. У старшей больше свободы, как у наследницы. Зато у младшей больше свободы в выборе спутника жизни, хотя и не без ограничений.

— Зачем вы мне это рассказываете, Алексей Фомич? — в упор спросил я.

Он ответил, не отрывая взгляда от дороги:

— Чтобы прояснить расстановку сил в княжестве. Ваш круг общения в этом вам помочь не может.

— Мой круг общения? — хмыкнул я. — У меня его практически нет.

— Вот именно. А близость к князю вам необходима, если вы хотите чего-то достичь.

— Мой опыт говорит о том, что от власть имущих лучше держаться подальше, — прямо сказал я. — Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь.

— Хорошо сказано, — одобрительно кивнул Козырев. — Но вы живете не в вакууме и зависите от владельца земель, где находитесь. Вам вообще разумно заручиться лояльностью Куликова. Вокруг семей, утративших реликвии, в последнее время нездоровая суета и много смертей. Василий Петрович рассказывал о вашей ситуации. Я не уверен, что покушение было со стороны Вороновых.

Не было смысла говорить, что у первого убийцы была моя фотография, отправленная маменькой Вороновым, а у второго — фотография именно моего куска реликвии.

— Заинтересованных лиц может быть несколько, и по разным причинам.

Газеты нестерпимо хотелось изучить, но не на проселочной дороге, на которой бричка тряслась и подпрыгивала. Одно радовало — лошадка Козырева двигалась необычайно быстро и без устали. Я подозревал, что она плод каких-то магических улучшений. Были здесь и такие.

— Может. Обещание Василия Петровича в силе — обо всех подозрительных новых людях вам будут сообщать.

Козырев замолчал, посчитав, что сказал все нужное. А я попытался уложить в голове все, что он на меня вывалил, хотя бы в подобие понятной картины. И это у меня никак не получалось. По всему выходило, что, во-первых, у меня нет всех деталей пазла, а во-вторых, пазлов здесь больше, чем один, и я, как человек, никогда не лезший в интриги, разобраться пока не мог. Как не мог и понять, чего именно ждет от меня Куликов и его представитель Козырев. Поломав немного голову, я плюнул и все из нее выбросил. Так и свихнуться можно. Разгадывай теперь еще и княжеские ребусы, будто мало задачи, выданной богом. Исходя из того, что окружающие считают меня безусым наивным юнцом, вряд ли хоть кто-то принимает меня всерьез…

Когда мы доехали до Дугарска, я поблагодарил Козырева, тщательно скрывая радость от того, что больше нет необходимости в столь неоднозначной компании. И пошел домой, чувствуя себя мокрым, грязным и продрогшим — крыша козыревской брички прикрывала лишь сверху и сзади, а усиливающийся дождь проникал с остальных сторон.

— Как у вас прошел день? — спросил я бросившихся ко мне Валерона и Митю.

В доме тоже было прохладно. Не испытать ли систему отопления? А то окажется, что она вовсе не работает, а к другому варианту обогрева дом не приспособлен.

— На вверенной мне территории за день ничего не случилось, — отрапортовал Валерон, подозрительно радостно виляя хвостом. Поскольку взгляд его был направлен на конфеты, то и радость наверняка была связана с ними же. — А ты как съездил? Почему не купил одежду?

— Купил, — ответил я. — Сейчас все покажу. Сначала сделаем в доме потеплее.

— Давно пора, — тявкнул Валерон. — А то мы с Митей почти превратились в сосульки.

Паук согласно громыхнул. Я повернул рычажок и с удовлетворением заметил, как потекли тоненькие струйки тепла. Скоро дом прогреется.

— Ты чувствуешь холод? — уточнил я.

— Конечно, чувствую, — возмущенно тявкнул Валерон. — Что я, болван деревянный, что ли? У меня энергия на обогрев уходит, между прочим. А могла бы храниться в резерве.

— Тогда у меня для тебя есть подарок.

— Конфеты? — виляние хвостом усилилось. — Обожаю шоколадные.

— Конфеты — стратегический запас для княжны, — обломал я его ожидания. — Монпансье для нас, а то, что в коробках брать нельзя.

— Все остальное — не подарок, а издевательство, — оскорбленно заявил Валерон. — Сам ешь свое монпансье.