— Привязку ты видишь?

— Нет, но они же с гербами, так что она почти наверняка есть по крови, — пояснил Валерон. — Лучше не рисковать.

Остальное в мешках оказалось либо слишком приметное, либо ненужное мне. Нет, если бы я был старьевщиком, сейчас бы от радости танцевал. Но поскольку торговлей бывшими в употреблении вещами я заниматься не собирался, то пришлось их вернуть в мешки. Зелий здесь тоже не нашлось. Как и кристаллов.

Валерон меня уговорил, и спальник я оставил, но и его, и жилетку запихал в самый низ одного из алхимических мешков. Поскольку вещи были артефактными, то на объем особо не повлияли. Да и кто там будет его разглядывать, этот мешок? Идеально было бы держать в Валероне, но у него и без того хватало моих вещей во внутреннем хранилище.

— Это возвращаю и ищу дальше? — спросил Валерон.

— Давай так, — согласился я. — Но недолго. Поужинаем — и спать. Завтра вставать рано.

Для приготовления ужина я использовал добытый Валероном котел, причем заложил в него двойное количество, чтобы еще и на завтрак хватило, потому что утром точно не буду со всем этим возиться — быстро забросаю еду в себя и пойду к Козыреву. Делал я пшенную кашу с мясом, потому что именно эту Валерон не особо любил, а значит, в задумчивости не сожрет все ночью, и мне будет чем перекусить утром.

Закрыв котел, я вернулся к пауку для княжны и плотно им занялся, так что каркас собрал весь, оставалось поставить двигатель. Я склонялся к механическому, потому что для артефактного у меня было не все, но вставал вопрос — не посчитает ли княжна оскорблением, если ее паук будет классом ниже моего. Хотя она моего видела только в процессе сборки, а дальше я мог улучшать в любую сторону. Честно говоря, идея подарка мне вообще не нравилась, потому что он может быть неправильно понят, а сходиться близко с Куликовыми в моих планах не было. Напротив, я предпочел бы держаться от княжеских семей подальше. Всех, не только Куликовых. Но в моем положении это невозможно, о независимости речь вообще не идет.

— Этот слишком хило выглядит, — внезапно тявкнул Валерон прямо над моим ухом.

Это случилось настолько неожиданно, что я вздрогнул и чуть не сломал пристраиваемую деталь.

— Подарок княжне и не должен выглядеть грубым и опасным.

— Ты еще скажи — должен гармонировать с ее вечерним нарядом.

— Скорее с тем, в чем она ходит в зону, — хмыкнул я и повернулся к Валерону, который не торопился разгружаться. — Больше ничего не нашел?

Тот развел лапами. Выглядел он при этом не особо расстроенным.

— Еще много неосмотренных домов осталось, — оптимистично сказал он. — Я их прохожу планомерно, ничего не пропущу. Там и без астафьевских захоронок много чего полезного присмотрел.

— Валерон! — рявкнул я.

— Да помню я, что мы чужого не берем. Но мы же потом вернем. Может быть.

— Нет.

— Если бы хозяевам оставленное было очень нужно, они бы не оставляли. А там очень много есть такого, что и нам пригодилось бы.

— Валерон!

Он сразу сдал на попятную, скорчил обиженную морду и заявил:

— Я ничего не брал. Чисто умозрительно размышляю.

— Мы ищем только астафьевское.

— Так я его и ищу. Я бы еще поискал, но ты говорил об ужине. — Он облизнулся. — На ужин опаздывать некрасиво. Остальные дома продолжу осматривать, когда ты вернешься.

Причина была понятна. Конечно, дом сейчас охранялся Митей, но присмотр требовался и за ним — технология новая, неотработанная. Мало ли что может прийти в железную голову.

Во двор я решил паука не выпускать, чтобы не попасть под провокацию от Михайлова, поэтому особо ценные инструменты и детали перенес из сарая в дом. Делал я это под противный холодный мелкий дождик, который не прекратился и утром.

Пожалуй, зонт бы мне не помешал, но его не было — пришлось обходиться тем, что имелось: плащом, шляпой, галошами и воздушным щитом, который держался до самого дома Козырева и развеялся лишь там. Я поставил новый сразу, но необходимости в этом не было, потому что Козырев уже выезжал со двора. Экипаж у него действительно оказался маленький, двухколесный, но с поднимающимся верхом, по которому капли дождя громко барабанили. Сзади был расположен ящик для груза, но небольшой, так что предупреждение Козырева об умеренности в покупках было понятно.

— Доброе утро, Алексей Фомич, — громко поздоровался я.

— Доброе утро, Петр. Вы точны, как я погляжу. Усаживайтесь — и поедем.

Ворота за экипажем уже закрывались хмурым мужиком из тех, что прислуживали лично Козыреву как в доме, так и при фехтовальной школе. Он вежливо со мной поздоровался, я тоже кивнул в ответ и полез в бричку.

Едва я разместился, как Козырев тронул поводья, и ладная ухоженная лошадка шоколадного цвета начала перебирать копытами. Сначала неторопливо, потом все быстрее и быстрее, а когда мы выехали из города, так вообще разогналась и зарысила с хорошей скоростью. Думаю, телегу Макара Ильича козыревская лошадка сделала бы как стоячую.