Вик начал отползать, вспарывая простыню кинжалом. Когда его тощая морда очутилась возле паха, Оксана не выдержала и уписалась. Чем изрядно развеселила парня.

Она уставилась в потолок.

Маленькая девочка, папина дочурка, Ксюша из далекого далека прошептала ласково:

«Усни, чтобы не чувствовать».

Вик сидел в ногах. Расшнуровал, стащил «конверс» и терся своей щетиной о ее ступню.

«Под затылком мягкая перина. Усни и спасешься».

Туман заволакивал черепную коробку.

Вик сунул ступню в рот, принялся обсасывать пальчики. Он сопел и урчал.

«Да, засыпай…»

Веки склеивались.

Тьма всплывала.

Бах! Дверная ручка треснула о панель.

Оксана распахнула глаза, усилием воли разодрала паутину. Ткач, паук-сон, ретировался.

На пороге стоял ангел, он целился из автомата в демона Вика.

— Пошел вон! — зарычал Корней.

— Нормально! — Вик спрыгнул с кровати. — Все ок.

Оксана скатилась на пол и бросилась к Корнею:

— Я знала! Знала, знала!

— Нормально-нормально. — Вик поднял руки и состроил самую невинную из улыбок. — Идите.

Он не дьявол. Она ошиблась. Он — болезнь, отравившая ядом чудесную Прагу.

Палец Корнея лежал на спусковом крючке. Оксана накрыла его кисть своей, поместила палец в скобу и дернула назад. Ствол пыхнул огнем.

— Нор…

Очередь прошила грудь Вика под ключицами, продырявила синие наколки. Стена окрасилась бордовым. По ней Вик сполз на пол и остался сидеть, капая кровью из отворенного рта.

Ошеломленный Корней опустил ствол. Перевел взгляд на вторую кровать. Брюнетка смотрела не моргая.

— Мать твою! — охнул Корней.

Оксана подумала, что брюнетку заарканили по пути из крепости.

Сердце болезненно трепыхнулось.

— Надо освободить ее.

— Но она же жаворонок.

— Знаю. Я не хочу, чтобы она оставалась здесь… вот так. Никто этого не заслуживает.

— Хорошо. Я развяжу ее руку, она выпутается сама.

Корней склонился над брюнеткой.

Оксана обулась. Она испепеляла взором сидящий в углу труп. Ей показалось, что Вик слишком легко отделался.

Корней отцепил правую руку брюнетки и отскочил: длинные ногти мазнули по воздуху.

Брюнетка сказала, принюхиваясь:

— Птенцы накормлены. Песочный человек родился. Лунное Дитя среди нас.

Отомкнув наручники, официант Томаш сбежал; он знал, что Камила не выстрелит в спину.

— Иди ко мне. — Филип обнял спасительницу, чмокнул в лоб.

— Не заводи меня, — предупредила Камила.

За стеклами падали, разбиваясь о платформу, горящие ракшасы.

Сохранившие способность передвигаться ползли улитками в трюмы, несли языки пламени ковровым дорожкам и диванам. Палубу затянуло едким дымом. В мареве вырисовывались две фигуры, Камила шмальнула поверх голов.

— Не рыпаться!

— Это мы! — раздался крик.

Корней, а с ним — Оксана, измученная, но целая.

— Отцепите катамаран! — велел им Филип, пробиваясь сквозь дым к баку. Камила шла следом.

В конференц-зале тлели занавески.

Учитель лежал на животе. Пули продырявили футболку с логотипом The Beatles и остановили сердце.

— Он заслонил собой автоматы, — сказала Камила. — Чтобы мы сбежали.

— Спасибо, друг.

Филип перевернул тело, просунул руку под лопатки:

— Подсоби.

Камила возразила:

— На берегу лунатики. Нужно мчаться со всех ног.

Она была права. Нести труп означало самим стать трупами.

Филип вгляделся в иссеченное морщинами ребяческое лицо Альберта. Закрыл мертвые глаза.

— Адамов! — крикнул он в глубь надстройки.

Пинком отворил дверь.

Администратор пропал.

— Он покойник без своей стаи, — произнесла Камила.

Филип сгреб таблетки с бильярдного стола, распихал по карманам. Часть Камила утрамбовала в рюкзак.

Они двинулись обратно через смрад плавящегося пластика. Камила не опускала ствол, ожидая, что в любой момент из мглы может выпрыгнуть Томаш или Адамов. Но лишь покалеченные ракшасы слепо копошились на пути.

Заскрипел трап.

— Альберт? — с надеждой спросил Корней внизу.

Филип покачал головой. Корней зарычал от бессильной злобы.