«Накопать бы дождевых червей и скормить ему», — размышляла молодая женщина.

Данияр вопил, срывая горло.

Кымбат рухнула на постель.

Бабушка запрещала класть Данияра в кровать: «Раздавишь, боже упаси, или застрянет между матрасом и боковиной».

Ребенок истошно орал.

— Прошу тебя… — прошептала Кымбат.

Крик отдалялся, словно кто-то прикручивал звук на пульте управления.

Женщина уснула. Покинула кровать и зашагала на кухню. Там она выбрала самый острый нож для овощей.

Ей снилось, что Данияр вырос и они вдвоем гуляют по парку Абая, лакомятся сладкой ватой. Молоко сочилось из грудей, когда она — наяву — уперлась коленом в матрас и занесла нож.

Данияр смотрел на нее голубыми, доставшимися от папы, глазами. Он уже не плакал: пока Кымбат искала на кухне оружие, ребенок забылся глубоким сном. Но веки его были подняты, зрачки расширены. Розовый язычок шевелился во рту.

Спящие, как она сама, не заботили Кымбат. Потеряв к младенцу интерес, она вышла в коридор, щелкнула замком и пошлепала босыми пятками по бетону.

Вроцлав…

Старушка колдовала на кухне.

Одна столовая ложка кипрея, подорожник, цветки бузины, измельченные листья душистой каллизии (она же домашний женьшень), залить стаканом воды. Настаивать два часа, кипятить на водной бане, процедить.

Лучшее средство от бессонницы.

Старушка выпила отвар мелкими глотками.

За стеной храпел ее муж, над кроватью пылились скрещенные сабли.

Гюмри…

«Вседержитель, Слово Отчее, Иисусе Христе! Будучи Сам совершенным, по великому милосердию Твоему никогда не покидай меня, рабыню Твою, но всегда во мне пребывай».

Монахиня нахмурилась, прерывая молитву. Разбухший лунный кругляш полыхал в окне. Казалось, что она молится луне, а не Господу. Монахиня встала с колен и задернула шторы. Так-то лучше.

«Иисусе, добрый Пастырь Твоих овец, не предай меня мятежу змия и на волю сатаны не оставь меня, ибо семя погибели есть во мне. Царь Святой Иисусе Христе, сохрани меня во время сна немеркнущим светом, Духом Твоим Святым, которым Ты освятил Твоих учеников. Дай, Господи, и мне, недостойной рабыне Твоей, спасение на ложе моем».

За тканью занавесок проступал серебрящийся диск.

«И подними меня в надлежащее время на прославление Тебя. Аминь».

Монахиня уснула. Нашла колун во дворе и двинулась к настоятелю.

Санкт-Петербург…

Саша Юзефович гордо именовал себя онейронавтом, дрим-эксплорером (выдуманный им термин).

В арендованных кофейнях он преподавал хипстерам высшую из наук: науку осознавать свои ночные (люцидные) грезы и пользоваться дарами Морфея.

— Да, да, — вещал он, — сны — это дары, растрачиваемые обывателями впустую. Вы спрашиваете, как вам изменить свою жизнь? Ответы давно тут. — Саша касался пальцем переносицы. — Зарубите на носу. Подсознание — ваш мудрый друг. Доверьтесь ему! Оно моделирует будущее через метафоры, через символы. Все мы смотрим сериалы…

Публика утвердительно кивала.

— «Во все тяжкие», «Игра престолов», «Настоящий детектив». Мы восторгаемся талантом сценариста. Но наше подсознание — вот гениальнейший сценарист. Пять сновидений за ночь — это пять эпизодов увлекательного сериала, а мы запоминаем от силы один. И не умеем извлекать пользу из увиденного. Я научу вас запоминать, понимать и расшифровывать лучшие серии дрим-шоу.

Заинтригованные хипстеры аплодировали.

Он чертил на доске схему. Момент перехода между сном и явью, гипнопомическая стадия, порубежье, где онейронавт способен влиять на грезы.

— Главное — по-зи-тив!

Самому Юзефовичу снилось черт-те что: крысы, снующие по телу, под одеждой, в волосах.

— Ночные кошмары, — пояснял он, — это признак сбоя. Найдите и устраните первопричину в реальности, иначе разум так и будет сигналить, привлекая внимание к проблеме, усиливая эмоциональную составляющую сна.

Крысы везде. Жирные липкие грызуны с непомерно длинными зубами.

— Не пытайтесь проснуться на пике кошмара! Посмотрите страху в глаза. Страх — просто образ, астральная весть, за ней кроится причина.

Крысы заползали в трусы, толстые лысые хвосты скользили по гениталиям.

Юзефович бился, как выброшенная из воды рыба, на темно-зеленых простынях (темно-зеленый цвет способствует засыпанию).

Во сне крысы тащили смердящие тушки по его лицу. Лезли в рот, мордами раздвигали губы.

Мир разумной энергии, пропагандой которого он зарабатывал, обернулся пиршеством паразитов.

— По! Зи! Тив!

Спящий онейронавт рыдал, вколачивая подсвечник в висок своей матери.

Шри-Джаяварденепура-Котте…