— Это Томаш, — представил сержант, — заместитель капитана.

— Какого капитана? — переспросил Филип.

— Капитана Адамова.

Филип окинул взором выкрашенную в синий палубу, мостики и лесенки.

— А где все? — подал голос Корней.

— Где-то бродят, — безразлично сказал Зоунар. И зашагал к корабельному баку. — За мной!

— Не отставайте, — порекомендовал Томаш замешкавшемуся Альберту. На его плече тоже болтался автомат. Словно паук прополз по позвоночнику Филипа, щекоча кожу мерзкими лапками.

— Сколько вас здесь? — спросил он.

— Тебе хватит! — без капли доброжелательности буркнул сержант.

Их конвоировали, иначе не назовешь, в кормовую надстройку, где был обустроен конференц-зал. Друзья встревоженно переглядывались. Корней не отпускал предплечья Оксаны.

— Сумки, ножи — на стол!

— Что происходит?

— Принимаем меры безопасности, — апатично ответил Томаш.

Филип сглотнул.

Их мигом разоружили, забрали рюкзаки. Зоунар охлопал штанины на предмет припрятанного ножика.

— Мы думали, мы — гости, — сказал Альберт обыскивающему его сержанту.

— Захлопни пасть, идиот!

Зоунар кивнул бывшему официанту. Томаш отворил инкрустированную фальшивым золотом дверь, ткнул в проем стволом:

— Шевелитесь! — И громко сообщил: — Капитан, они заходят!

Косые солнечные лучи, проникая сквозь окна (или иллюминаторы?), освещали дубовые панели, ламинированную карту Чехии, бильярдный стол, коньячные бутылки в шкафу. Вместо клетчатого пиджака Радек Адамов надел китель. Обновка была тесной и явно не застегивалась на брюхе. Адамов курил сигару. Душистый запах табачных листьев с нотками шоколада распространялся по каюте.

У шкафа восседал американец Рон. Лысина блестела, как полированная кость. Мешки под глазами сделали его похожим на бассет-хаунда. Рон зажал коленями автомат. Дуло целилось ему в подбородок. «Вот придурок…» — скривился Филип.

— Рады встрече, — пыхнул сигарой администратор казино. — Простите, сесть не предлагаю.

— Мы постоим.

Воцарилось молчание. Взгляд Адамова сканировал визитеров. На зеленом сукне, среди бильярдных шаров, возвышалась гора голубых упаковок. Таблетки.

— Где женщины? — не выдержала Камила.

— В казематах, естественно.

— Но вы сказали… — Филип уставился на Зоунара. Сержант ухмыльнулся.

— Мы пытались их вывести. — Адамов изобразил печаль.

— Черта с два вы пытались! — фыркнул Филип.

— Или не пытались, — равнодушно согласился администратор.

— Это те пилюли? — Камила сделала шаг к столу.

— Стой на месте! — Сержант щелкнул затвором. Камила отступила назад.

— Да, лекарства от сна. Вообще-то их создавали для склеротиков и стариков с Альцгеймером. Но тонизируют изрядно. Правда, пучит от них, а бедный Томаш покрылся сыпью.

— Забрать таблетки вы успели, — заметила Камила.

— Что есть, то есть. — Адамов стряхнул пепел на ковер.

— Кто еще сбежал из крепости? — спросил Филип.

— Только мы впятером. А, был еще работник метрополитена. Редкостный идиот.

— Идиот, — продублировал Рон, мало чем отличающийся от ракшаса.

— Лез куда не стоило, — многозначительно сказал Адамов.

— И какой же, — спросила Камила, — несчастный случай произошел с моряком, позвавшим вас на корабль?

— Он поскользнулся и упал на пулю, — не моргнув, отчеканил администратор.

— Вы заплатите за это.

— Ой-ой. Позвоните в полицию?

Рон захохотал — нет, закаркал, как ворона. Изо рта летела слюна. Ошарашенные пленники таращились на него, пока не прошел приступ птичьего смеха.

— И зачем все это? — спросил угрюмо Филип. — Вы неплохо устроились. Просидите в тепле еще день-другой. Зачем вам мы?

— А вот это самое любопытное.

Адамов топнул ногой в пол.

Дверь за его спиной отворилась, и в каюту вошел голый по пояс тощий человек. Камуфляжные штаны висели так низко, что видны были лобковые волосы. Язвы гноились на руках и губах, зрачки пылали безумием в ямах глазниц, на ключицах скалились черепа вытатуированных бус.

Филипа будто током шибануло:

— Вик?!

— Карма, братик! — Автостопщик обнажил в усмешке черные резцы. — Я ж говорил, что Бог есть. Привет, подруга!

Оксана замерла восковым изваянием. Корней загородил ее собой. Пленники сомкнули ряды.

Филипу никак не удавалось собрать воедино добровольцев из Вышеграда и оставленного на обочине наркомана.

— С ними была синеволосая сука.

Адамов вопросительно выгнул бровь.

— Ее звали Вилма, — процедил Филип. — И она умерла.