Первым вывели Тардела, за ним — Граунта. Высокие двустворчатые двери захлопнулись за ними, и в зале снова воцарилась тишина.

Варейн снова повернулся к столу.

— Два кресла Совета теперь свободны, — сказал он. — И в ближайшие дни я объявлю, кто займёт их.

Он замолчал. А потом, чуть склонив голову, посмотрел на Лию.

Лия поднялась. Медленно, грациозно — и, как всегда, немного упрямо. Она взяла бокал и обвела зал взглядом.

— За верность клятве, — произнесла она. Чётко, звонко. И уже гораздо тише добавила — И за свободу.

Я кивнул. Варейн — тоже.

Гости подняли бокалы и сделали по глотку.

— А теперь, почтенные гости, — улыбнулся Герцог, — давайте всё же вернёмся к горячему. Поверьте, оно поистине изумительное.

Кабинет Герцога Варейна хранил запах чернил, старинных пергаментов и оружейного масла. Даже здесь между рядами шкафов висело оружие — лучшие образцы искусства Пламенников и Лунорождённых.

Я вошёл первым. За мной — Лия. Она шагала чуть позади, но больше не прятала лица и не искала в моём взгляде поддержки.

Варейн стоял у окна, спиной к нам и медленными глотками пил что-то из простого походного стакана. В быту глава клана был совершенно неприхотлив, и это всегда вызывало у меня симпатию.

— Проходите, стражи, — сказал он, не оборачиваясь. — Можете сесть.

Мы остались на ногах.

— Лия Артан, — начал он, наконец повернувшись, — ты столкнулась с самым тяжёлым выбором между кланом и собственной семьёй. Ты знала, что собирался сделать твой отец и всё же пришла ко мне с признанием. Это не просто поступок. Это — истинная верность клятве Лунорождённого.

Голос у Герцога был низкий, ровный, без намёка на похвалу. Он не говорил «молодец». Он не улыбался. Но мы оба понимали: это и было одобрением.

Лия склонила голову.

— Я не заслуживаю благодарности, — тихо ответила она. — Я слишком долго молчала. Надеялась, что отец откажется от своих замыслов. И лишь когда речь зашла о жизни Рома…

Герцог кивнул.

— В решающий момент ты поступила правильно, — сказал он. — Это важно.

Наступила тишина. Только за окнами шумел вечерний Альбигор, и звук этот казался таким же далёким, как и те дни, когда Лия была просто дочерью Артана, а я — просто новобранцем.

— Могу ли я обратиться с просьбой? — вдруг спросила девушка.

Герцог удивлённо приподнял брови, но кивнул:

— Конечно.

— Я бы хотела сложить с себя полномочия Лунного стража, — выпалила Лия.

Я видел, с каким трудом ей давались эти слова. Она всё для себя решила еще в ту ночь, когда барон дал ей последнее поручение. Барон Артан считал, что хорошо знает свою дочь, что сможет управлять ею даже на расстоянии.

Не знаю, сыграл ли свою роль Элун и всё, через что ей пришлось пройти, но Лия нашла в себе силы перестать бояться.

Я чуть повернул голову, чтобы видеть её лицо. Спокойное, безмятежное.

— Я не собирался лишать вас статуса, страж Лия, — ответил Герцог. — Почему вы хотите отказаться от того, чего добились с таким трудом?

Лия подняла на него глаза, и я увидел, что она всё решила. Видимо, давно.

— Я хочу отправиться в форт Элун и начать всё с чистого листа. После всего, что я видела там, мне кажется правильным вернуться и помочь с восстановлением. И я хочу отправиться в Элун как обычная Лунорождённая. Пусть даже и такая, которую будут презирать за фамилию.

— Никто в Элуне не посмеет тебя презирать, — сказал я спокойно. — Они помнят, что ты пошла на смерть ради них.

Она кивнула, но без особого утешения. Решение было не о репутации — о внутренних счётах с самой собой.

— Вы и сами понимаете, что в Альбигоре мне делать больше нечего, — сказала она. — Имя моей семьи покрыто позором предательства. Отец мёртв, мать давно признана пропавшей. Родовые активы будут конфискованы по итогу заочного суда. Те, кто ещё вчера называл меня будущей госпожой, теперь смотрят на меня с презрением. Я не жалуюсь, господин. Просто констатирую.

Герцог прошёлся по кабинету, поставил стакан на мраморную подставку и остановился у старого кресла.

— Ты слагаешь с себя титул стража добровольно?

— Да, — ответила она. — Я не достойна его. И не хочу пользоваться им, чтобы урвать остатки богатства моей семьи. Пусть обо мне судят по делам, а не по знакам. Если Небесам будет угодно, я смогу очистить своё имя. Но хочу сделать это подальше от Альбигора. Есои вы разрешите.

— У тебя есть меч, — заметил я. — И есть совесть. Для Элуна этого более чем достаточно.