Я протянул ему руку и помог подняться.

— Ты больше не в Элуне, но он никогда тебя не покинет. Я понимаю это. Но тот кошмар больше не вернётся.

— Простите… Я не хотел…

— Страх заразен, — добавил я. — Но эти твари — не гибриды, ты понимаешь это?

— Д-да…

— Иди пока в повозку, — велел я. — Я скажу Юргу, и он выбьет для тебя направление в Башню Белой ткани. Они попробуют поработать с твоей травмой.

— Как… скажете.

Пергий слышал этот разговор.

«Он остался там, в той ночи. Несчастный человек».

Я молча кивнул.

Пергий стоял, вытянувшись в своей чудовищной, почти нечеловеческой грации, и смотрел куда-то поверх голов.

«Полагаю, на сегодня довольно. Мы даём вам время обдумать предложение. А пока хотим видеть Рома нашим представителем при Альбигоре. Он говорит на двух языках — вашем и нашем. Он станет мостом между нами».

Рядом раздался ропот. Кто-то явно закашлялся с подчеркнутым сарказмом. Кто-то — тихо выругался. Артан не говорил — но я чувствовал, как он смотрит.

— Это невозможно, — проронил барон Тардел. — Он… он даже не из магистров! У него нет соответствующего поста…

— Хватит, — прервал его Герцог спокойно, но с такой сталью в голосе, что Тардел заткнулся. — Принято. Пусть страж Ром станет вашим послом.

Я кивнул:

— Почту за честь.

Салине наклонилась ко мне и сказала почти беззвучно:

— Ты перешёл грань. Назад дороги нет.

— Там не было дороги, магистр.

Герцог шагнул вперёд. Поклонился — в меру, но достаточно.

— Мы услышали. И в знак уважения приглашаем вас на Совет в Альбигоре. Как равных. Как союзников. Не один лишь я принимаю решения за весь город.

Пергий покачал головой.

«Мы придём, когда вы станете едины в своих желаниях».

Пергий повернулся к своим. Твари развернулись, словно тени скользнули между камней. Без звука. Без лишних движений. И исчезли в скалах.

Мы остались стоять.

Бароны — бледные, напряжённые. Салине — задумчивая, словно уже выстраивала в голове схему следующего заседания. Герцог молча смотрел на исчезающие тени.

Итак, карта разыграна. Мне выдали титул, которого нет в реестрах. И сделали игроком на поле, где пешек не жалеют.

Повозка тряслась на каждом камне. Колёса глухо стучали по разбитому тракту, упрямо продавливаясь в рыхлую дорожную пыль. Впереди шагал дозор — молча, с выпрямленными спинами и глазами, вросшими в горизонт. Никто не разговаривал.

Позади хрустнула ступенька. Я не обернулся сразу. Лишь когда скрип сиденья подсказал, что ко мне кто-то присел, краем глаза заметил плащ и знакомую прядь серебристых волос.

— Тебя же посадили с баронами? — удивился я, не поднимая головы.

— Я попросилась пересесть сюда, — устало ответила Лия. — Слишком много разговоров. А я хотела тишины.

Я приподнял бровь.

— Странный выбор. Я же живое воплощение скандала.

Лия едва заметно улыбнулась и придвинулась ближе. В темноте от плаща пахло вечерним ветром, сухими травами и чем-то резким — возможно, лечебной мазью.

— Моему отцу ты как кость в горле. Поэтому я здесь.

Я удивленно хмыкнул.

— И как это понимать?

— Хочу его взбесить, — слегка улыбнулась девушка. — И лучше всего сделать это на людях, когда он будет связан этикетом по рукам и ногам.

Я повернул голову. Она смотрела прямо, не на меня. В уголках её глаз пряталось напряжение, но выражение лица было спокойным, почти расслабленным.

— Опять играешь в игры?

— Нет, Ром. С меня хватит. Никаких игр.

Она отвернулась и, кажется, смахнула проступившую слезу.

Её пальцы — тонкие, ловкие, с неровной полоской старой ожоговой метки у основания мизинца — дрожали. Совсем чуть. Почти незаметно. Но я смотрел слишком внимательно, чтобы не понять.

— Как мне это понимать, Лия?

— Как хочешь, — тихо отозвалась она. — Понимаю, у меня нет права о чем-либо тебя просить после того, что я сделала. Я разрываюсь между семейным долгом и долгом клану, но втягивать в это тебя не хочу. Тебе и так здорово достанется с учётом твоей связи с тварями.

— И всё же ты от меня чего-то хочешь, — улыбнулся я.

— Сходи со мной на приём в честь победы Элуна. Тебе всё равно придется там быть, а мне нужна пара. Мероприятие обещает быть… интересным.