Паника начинала закипать. Мы были в ловушке. Безоружные против врага, которого нельзя было даже коснуться.

И тогда вперед снова вышла Шелли. Она посмотрела на рой эфирных созданий, и на ее лице не было страха. Только понимание и сочувствие.

«Они не злые, — тихо сказала она. — Они просто голодны. Они тянутся к жизни, потому что сами — лишь ее эхо. Сражаться с ними — все равно что пытаться кулаками разогнать туман».

Она закрыла глаза, и ее тело окутало сияние. Но на этот раз это было не просто теплое свечение. Она позволила своей силе проявиться чуть больше. За ее спиной медленно, как распускающийся цветок, раскрылись два призрачных крыла из чистого, жидкого золота. Она не превратилась в Феникса полностью. Она стала чем-то средним между человеком и божественной птицей. Ее аура теплого, живительного света окутала весь корабль.

Призрачные твари замерли. Они перестали тянуть энергию из двигателей. Вместо этого они с благоговейным любопытством подплыли ближе к кораблю, к источнику этого чистого, незамутненного света. Они больше не были угрозой. Они превратились в эскорт. Стая голодных пираний вдруг стала стаей мирных дельфинов, с любопытством сопровождающих наше судно.

Шелли стояла на носу корабля, раскинув свои огненные крылья, и улыбалась. А я смотрел на нее и понимал еще одну простую истину. Испытания на этом пути были проверкой не на силу. Они были проверкой на мудрость. И первый экзамен мы, кажется, сдали. Благодаря ей. Наш корабль, окруженный свитой из призрачных морских чудовищ, снова набрал ход, продолжая свой путь к мифическому Острову Безмолвия.

Мы уперлись в него внезапно. Только что перед нами была чистая, бирюзовая тропа, проложенная волей древнего левиафана, а в следующий миг — стена. Не скала, не риф. Стена из тумана. Густого, молочно-белого, абсолютно непроницаемого. Он не клубился и не двигался, просто висел в воздухе, как застывший выдох великана. «Рассветный Странник» замер в нескольких метрах от этой преграды, его двигатели недовольно гудели, словно наткнулись на невидимое силовое поле.

«Ну, приехали, — Сет отбросил на свой приборный стол бесполезный бинокль. — Конечная. Просьба освободить вагоны».

Я подошел к борту. Туман был странным. Он не пах солью или влагой. Он пах… ничем. Абсолютное отсутствие запаха, звука и даже температуры. Когда я протянул руку, кончики пальцев ощутили легкое, едва заметное покалывание, как от статического электричества.

«Что это за хреновина?» — я потер онемевшие пальцы.

«Это не хреновина. Это граница, — Сет уже возился со своими датчиками, и его лицо с каждой секундой становилось все более озадаченным. — Проклятье! Приборы сходят с ума! Оно не отражает ни один спектр, не имеет массы, не излучает энергии… Это… это ничто! И одновременно всё! Словно само пространство здесь свернулось в узел».

Иди подошла и встала рядом со мной. Она смотрела на туман не так, как мы. Не как на препятствие, а как на… собеседника.

«Он слушает, — прошептала она. — Он не спрашивает, кто мы. Он спрашивает, зачем мы здесь».

«Отлично, — пробормотал я. — Таможенный контроль для души. Надеюсь, у этой штуковины нет детектора лжи, а то мои показатели ей точно не понравятся».

Шелли положила мне руку на плечо. Ее ладонь была теплой и успокаивающей. «Он ищет не ложь, Макс. Он ищет правду. Нашу общую правду».

Сет раздраженно махнул рукой. «И как мы должны предъявить ему эту вашу „правду“? Декларацию о намерениях заполнить? В трех экземплярах?»

«Мы должны показать ему, — тихо ответила Иди. — Все вместе». Она протянула свои руки Рите и Грэгу. — «Мы должны стать одним целым. Одной мыслью. Одной волей».

М-да. Групповые обнимашки перед лицом экзистенциального тумана. Как раз то, чего не хватало для полного счастья. Но, глядя на их серьезные лица, я понял, что выбора у нас нет. Рита взяла мою руку, ее ладонь была твердой и уверенной. Я взял руку Сета, который выглядел так, будто его заставляют участвовать в спиритическом сеансе. Шелли замкнула круг.

«Сосредоточьтесь, — голос Иди стал глубже, словно она была лишь проводником для чего-то большего. — Не думайте о словах. Почувствуйте. Наша цель. Исцеление. Не власть. Не разрушение. Исцеление».

Я закрыл глаза, пытаясь отогнать привычный скепсис. Исцеление, исцеление… В голове крутилась всякая чушь. Но потом я почувствовал тепло ладони Шелли, силу в рукопожатии Риты, отчаянную надежду, исходившую от Грэга, и даже сквозь броню цинизма Сета я ощутил его жгучее желание разгадать эту тайну. Я перестал думать о высоких материях. Я подумал о них. О своей странной, невозможной семье. О том, что я готов пойти на все, лишь бы они были в безопасности. Лишь бы этот проклятый мир перестал пытаться их у меня отнять. И эта простая, эгоистичная мысль оказалась самой честной.

Я здесь, чтобы защитить их. Чтобы вернуть им их мир.

В тот же миг я почувствовал, как что-то изменилось. Статическое покалывание в воздухе прекратилось. Давление на уши спало. Я открыл глаза. Туман не рассеялся. Он… расступился. Прямо перед нашим кораблем в молочной стене образовалась идеальная, высокая арка, словно невидимые врата отворились, приглашая нас войти. За аркой виднелось синее небо и зелень.

Сет выдохнул со свистом. «Невероятно… Оно нас пропустило».

«Оно нас поняло», — поправила его Иди, отпуская наши руки.