Опушённый свод храма дроу просвечивал слабый свет от люменов, что заменяли в этом городе солнце. И даже в этом тусклом свете аура от этой горки камней была наиотвратнейшая.

Чистые страдания и ужас последнего осознанного момента. Но что самое интересное, на каждой из овеществлённых в чёрном ониксе душ лежал отпечаток его бога.

Он сгрёб души жриц в кожаный мешок. В конце концов, остроухие есть остроухие, а тёмные или светлые — это незначимые оттенки вкуса души. Да и в разговоре с эльфами этот вещественный аргумент может быть довольно хорошей картой в рукаве.

Инкуб.

Глава двадцать третья.

Взгляд извне.

— Эх, говорил я тебе, Кони, что это того не стоит… — промурлыкало нечто во мраке, поблескивая синими глазами.

— Помолчи.

Слепая женщина сидела во тьме с открытыми пустыми глазницами и копалась в своих чертогах разума. После лишения зрения она удивительно хорошо научилась представлять что угодно. Сейчас перед ней возвышалась целая замковая стена, увешанная пробковым полотнищем с мириадом записок, соединённых люминесцентными красными нитями. Это был лишь способ систематизации огромного массива данных, удобный инструмент, доступный далеко не всем.

Если бы она призналась самой себе, то вообще не считала полноценно разумными тех, кто не мог вообразить хотя бы десятую часть той фантазии, что сейчас была перед ней. Остальных она причисляла либо к говорящим инструментам, каждый шаг которых должен быть под контролем, либо к чему-то среднему между табуреткой и куском мяса.

План действительно пришлось перестроить, но всё во благо. Инкуб, слегка съехавший по фазе — хотя, казалось бы, куда дальше для безумного исчадия божества хаоса? — форсировал кипение дерьма и за месяц расправился с культом Ллос, хотя она рассчитывала на несколько десятков лет. Конечно, до полной победы над такой въевшейся и подлой религией — целая гора трупов и десятилетия репрессий, но деньги, на которые можно купить разумных, есть, а новых дроу нарожать несложно.

Звоночек лишь в том, что сам инкуб в таком состоянии даже не откликался на поводок. Это печально, но поправимо. В конце концов, жертва дочерей в угоду ему не была напрасной.

— Ах… Ладно, уже мозг кипит.

Два глаза с восемью тонкими чёрными лапками повернулись к своей хозяйке.

Взяв каждый из них, она засунула их в пустые глазницы. Через пару секунд мерзкого чавканья пара глаз встала на место, имитируя нормальные красные глаза дроу.

— Бррр… Ну и мерзость, — прорычал комок тьмы в углу, прищурив глаза в омерзении.

— Да ладно тебе. Всё лучше, чем пара горящих углей, как у некоторых.

Женщина встала, взяла посох и направилась прочь из кабинета.

Её ждали дела. Средней дочери нужно было дать несколько заданий…

– --

**Подземье дроу. Конец беснований инкуба. Примерно 42 дня после смерти его сына.**

— Так… Что же делать? — пробубнил инкуб, слегка осунувшись.

— Слава повелителю! — отсалютовал дроу, стукнув себя в район сердца, проходя мимо и таща на плече молодую аристократку.

— М-да… Какой-то я неправильный тёмный властелин, — пробубнил Люпин под нос.

— Слава повелителю! — козырнул эльф в латах, таща на плече ещё одну аристократку.

— Так… Стоп. Куда несёте? — окликнул он воинов.

— Повелитель, вы приказали относить аристократов, делить по полу и возрасту и ждать ваших дальнейших указаний, — козырнул эльф.

— Ясно. Продолжайте.

— С вами всё в порядке? — с беспокойством подошёл дроу.

— Да. Нормально, одна из ведьм зарядила заклятием, сейчас я в прострации. Делайте, что приказано, я сейчас потуплю, потуплю и приду в себя.

Эльф и дроу переглянулись от столь неформальной лексики, но козырнули и продолжили исполнять приказ.

— Да успокойся ты, тёмный пластилин, — ехидно прорезался голос Тенебриса в голове инкуба. — Топай в ратушу. Там, по планам, ватага установила свой штаб.

— Как полезно иметь под рукой мёртвую ящерицу.

— Ой-ой, посмотрите, как он выражается из-за пары неприятных старых воспоминаний.

— Ты издеваешься? Я сейчас реально раздумываю, как бы портал поглубже в варп открыть.

— Нет, не издеваюсь. Во-первых, твои лишения не такие уж и большие, во-вторых, я претерпевал куда большие, и не по одному разу. Хотя и с небольшим нюансом.

— Ну-ка, ну-ка, пой, ящерка.