— Руби её божественный канал, дурень! Не будет канала — мать пауков не сможет дотянуть свои лапки до её тела, — прорычал Тенебрис по ментальному каналу и начал сплетать чары, которые прикрыли от боли основные органы дроу.

Инкуб начал делать то, что было сказано, но Стелла, к сожалению, была не сломлена, и он понял, что ломать души жрецов, выжигая из них куски, — это, мягко говоря, непростое занятие.

Секунда — и он нырнул во внутренний мир Стеллы.

Брусчатка в чёрном лесу образовывала тропинку в две стороны: одна вела в сторону небольшого бастиона с полем брани, где стояли и лежали мечи со стылой кровью, вторая же дорожка шла прямиком в чёрную и бесконечную даль. Именно оттуда и шла нет, сочилась волна чёрных пауков, что перекрывала брусчатку плотным ковром.

Он не стал бездумно рушить то, что тут происходило, и банально пошёл в черноту.

План матери пауков был жутким, безумным и злым. Зрение демона видело потоки злобы и жестокости, что сливались от её последователей в огромное брюхо паучихи. Бог, что явно слабее его матери, но на своей земле, в своём проклятом логове, в окружении своих слуг, она была абсолютным демиургом этого плана.

Инкуб жутко улыбнулся. Достал своё копьё, которое, как он понял, прилипло к его душе. Здесь оно выглядело куда более жутко: искаженный скелет женщины, обтянутый тонкой кожей, с неестественно твёрдыми костями и изувеченным половым органом, стоящим в изголовье клинка, который представлял собой приплюснутый череп с двумя розовыми глазами с каждой из сторон.

Инкуб не стал мудрствовать лукаво и просто ухватился за пространство портала, что и был божественным каналом, начав отдирать и обрушивать эту ткань реальности.

Его обнаружили. Полчища пауков и нескладных тварей, столь несовершенных и мерзких, что естественным порывом инкуба было лишь уничтожить их взмахом посильнее.

Впрочем, это могло подождать. Сейчас — дело доугое.

Мелкие пауки ринулись в плоть демона и вцепились в него, пуская яд, но он сжёг их вспышкой чистой силы и продолжил методично вырезать этот портал и схлопывать его одновременно.

Одна из тварей, похожая на дроу, перемешанного с пауком, вышла в прямую видимость, но инкуб наконец схлопнул этот канал и сам вернулся во внутренний мир Стеллы.

Поток пауков прекратился, осталось выжечь оставшихся.

Он зашёл в замок. Стелла — очень, очень много копий Стеллы — сейчас лежали тут недвижимо от яда пауков. Видимо, так она и отгораживалась от эмоций, переживая их своими внутренними голосами.

— Так… Куда там это всё ползло? — пробубнил инкуб себе под нос.

Дорога мёртвых паучков вела в глубь этого бастиона. Серые стены давили своей монотонностью, и чем дальше инкуб двигался по винтовой лестнице вниз, тем сильнее пахло ужасом и смертью.

Наконец инкуб вошёл в самую сердцевину этого пространства. Колодец из белого камня уходил зияющим провалом вниз, и вокруг не было ничего.

Инкуб ощутил, как что-то капнуло на его макушку, и, не став думать, на чистых рефлексах дёрнулся в сторону. На его месте прошелестели хелицеры огромной твари. Паук из мириады пауков. Странная и несколько аляповатая конструкция, что была на деле лишь проекцией воли злой богини.

Инкуб мгновенно обнажил свою пожирающую суть и начал есть этот бездумный кусок силы. Крупицы воли богини были жёсткими, сила жгла его суть, распирала бездонную пасть, скоблила наждачкой клыки, но поддавалась, как камень под текущей водой. Медленно, мерзко медленно, но поддавалась.

Когда она ощутила изрядную потерю силы, тварь рассыпалась обратно на мириады пауков и ринулась в колодец.

В этот момент инкуба выкинуло из души Стеллы, и так же откинуло его физическое тело от неё.

С жутким хрустом тело Стеллы начало преображаться. Маэвис читала какое-то заклинание, и путы окутывали лоскуты изменяющейся плоти. Инкуб же вложил дикую и дурную силу, что он скопил за всё это время, в единственное намерение — исправить это, сделать Стеллу такой, какой она ему запомнилась по их разговорам, по их ночам вместе.

Дурная мощь влилась в тело жрицы Ллос, но сила, что бурлила в ней, сопротивлялась и дальше.

Злая воля нацелилась на плод, что носила дроу под сердцем. Инкуб ощутил это шевеление, что-то в этом затронуло очень глубокую струну его души, будто бы не из этой жизни вовсе.

Ощущение надвигающейся скорби давило грудь с его чёрным сердцем, а воля заострила психическую энергию на выжигание этой мерзости под корень.

И снова провал. Дурная мощь тут не помогла. Тенебрис пытался докричаться до инкуба, но тот вовсе не слышал. Буйство эмоций сейчас перекрывало все голоса: голос мудрого дракона, который лепетал что-то про способы, как можно и кого спасти; голос копья, что молило о том, чтобы хозяин пощадил его, пропуская такую мощь.