Люпин ласково улыбнулся.

— О, нет. Всё намного хуже, мой прозорливый друг. Мы куём великое будущее!

— … — под эти слова инкуб вышел, а капитаны пытались переварить свалившиеся на них факты.

Инкуб.

Глава Двадцать четвертая.

Йозеф.

По возвращении на поверхность Люпин привел с собой небольшую кучку дварфов для деревенской кузьни.

Сама деревня за этот месяц ожила. Разрушенное центральное древо было убрано, а на его месте росли тонкие молодые деревца, что однажды переплетутся во едино и станут такой же крепостью.

Сейчас же эта площадь использовалась как рынок, и, несмотря на довольно спокойный день, шум там стоял довольно сильный, торговля не прекращалась.

Картина была ещё более радостной по причине наступившей весны, что вошла в полную силу, и, хоть и было несколько прохладно, но солнышко припекало макушку активно.

Вдобавок ко всему за какой-то месяц был сооружён тракт от Меркара до деревни. С удивлением инкуб обнаружил тот факт, что деревню называют не иначе как Низовья Оракула или просто Оракул.

Дойдя до своего дома, инкуб буквально почуял похоть. И такую яркую и плотную он помнил только от Алинаэль.

— Ух ты... Ой... Здравствуйте, господин, — исполнила кивок Зава'ас, дёрнув пятнистыми ушками.

— Здравствуй, моя слуга. Какие новости?

— Госпожа Маэвис в работе, госпожа Стелла проходит сеансы лечения от госпожи Алинаэль и госпожи Миратиэль. Госпожа Миратиэль в работе на храм, после вашего похода количество истовых верующих повысилось кратно, понадобилось перепровести обряды от бытовых до брачных. Ах да, под вашей рукой родилось 6 новых подданных и началось за неполную декаду 66! Это удивительные цифры для сего племени!

— Молодец, — потрепал инкуб манулоподобную кошкодевку по голове. — Как успехи с нашим договором?

— Кхм... Я не уверена, но красных дней не приходило, — налилась румянцем Зава'ас.

— Понятно. Ну ничего, повторим на всякий случай ещё разок, — пошло ухмыльнулся Люпин.

— У-угу, — кивнула та.

Скинув грязный плащ и направившись в купальню, инкуб погрузился в свои мысли.

— Как-то это странно... Инкуб почти не имеет шансов на размножение, его семя мертво, и буквальное чудо даёт призрачный шанс оплодотворения, да и то, что получается, это всегда дьявольское отродье, лишь отдалённо похожее на мать. С суккубами иная ситуация, эти беременеть могут, но сугубо по своему желанию, но это не так важно. Так вот теперь возникает вопрос, а точно ли он вообще инкуб? А не залетели ли остальные его любовницы?

— Вообще... — подал голос Тенебрис. — У меня смутная догадка о твоей природе, но это из области фантастики.

— Весь во внимании, — кивнул инкуб, усаживаясь на лавку парилки.

— Ну... Есть абсолютно сумасбродная идея, что ты вольный демон. Просто творение бога, вылепленное из души смертного не по шаблону, а с индивидуальным подходом. Такое внимание обычно выпадает только демон-принцам, а это тебе не погулять вышел, а целый генерал божества уровня всея мультивселенной.

— Ну... Не настолько я силён. Так, демон средней руки.

— Не скажи. Да, не уровень демон-принца, но локальные домены создавать, артефакты творить и вот ту штуку, которая притворяется копьём, носить — это точно не уровень демона среднего уровня. Это заявка на вышку, хотя и не уверенная. Так что вот моё предположение, кто ты: ты семя будущей аватары божества, то есть нечто, что сольётся с его сутью, когда накопит достаточное количество силы.

— Не. Зачем? Да и мою душу бы почистили.

— Ха-ха-ха! А кто тебе сказал, что она не полностью искусственная?

— Кхем... Нууууууууу. Прошлые жизни вряд ли даже богам можно трогать.

— Ты не понял. Души очень, очень, очень редко сохраняют вообще информацию о своих прошлых жизнях. Ты же таких воспоминаний накопил целый багаж, и все как на подбор — травматичные, неприятные, насыщенные. Очень уж это похоже на влияние внешней силы, но... Но есть одно правило, без исключений: на этот путь ты решил ступить сам, так как есть одно правило, которое предпочитают не нарушать сущности, которые хоть что-то могут понять, — правило свободы воли. Всё до банального просто, искра воли в любой букашке и в самой огромной из сущностей — одинаковые. И, угнетая их, по какой-то причине угнетатель начинает накликать на себя неприятности, несоразмерные получаемой пользы от угнетения воли.