Перед ней открылось ужасающее зрелище.

Комната, сужающаяся к одной точке, ломала разум своей кривизной. В центре зияла чёрная дыра, из которой тонкой струёй лился розовый ихор, наполняя резервуар под висящими телами. Создавая иллюзию того, что они имеют конечности, просто уходящие в резервуар.

Алтарная плита в форме перевёрнутой пирамиды уже стояла на месте, и старейшина из последних сил удерживал её вместе с одержимыми телами.

— Эллиан!

— !

Старейшина оставался под заклятием немоты. Мириэль рванулась к нему, но Люпин подставил ей подножку.

Она рухнула, разбив свой изящный эльфийский носик.

Люпин, мягко улыбаясь, схватил её за волосы и поднял. Её глаза пылали гневом, руки тщетно пытались оттолкнуть его.

С трудом встав на ноги, она замахнулась, но он перехватил оба её запястья.

Его рот растянулся до неестественных размеров, и длинный язык скользнул по её шее и щеке.

— Чудовище… Отпусти… Прошу… Отпусти…

— О нет. Мы только начали, — прорычал инкуб.

Он повалил её на пол. Из углов комнаты вырвались щупальца, растянувшие её конечности и разорвавшие одежду.

Слёзы катились по её лицу от унижения, но щёки пылали под воздействием чуждой силы.

Инкуб щедро одарил её несколькими дозами афродизиака. Тело, вопреки её воле, начало жаждать страсти.

— Хм… Ты, конечно, не первой свежести товар, но весьма ничего.

— Заткнись… Нена… кхр… — её слова заглушило щупальце, заткнувшее рот.

Её лоно приняло его с жадностью. В этом акте не было ничего примечательного, но беспомощность её мужа источала восхитительный аромат.

Для Люпина эти ощущения были новым опытом — с обезумевшими Фаэлином и Илинтриэль такого не вышло.

Наконец он излил в неё своё семя. Эльфийка содрогнулась, теряя контроль. Щупальца отпустили её — разум уже был во власти иной силы.

Второй раз оказался страстнее. Мириэль сама принялась работать ртом, а её муж лишь скрипел зубами и ронял горькие слёзы.

Удовлетворённый её не самым умелым язычком, он не дождавшись кульминации вытащил. Смоченный слюной, он загнул её раком и вошёл сзади.

Кровь от разрыва дырочки не предназначенной для секса оказалась неприятным сюрпризом, но эльфийка лишь подмахивала, вымаливая ещё.

Спустя минуту яростного ритма инкуб наполнил её, а она рухнула без сил, не сдержав мочевой пузырь от наплыва ощущений.

Люпин перевернул её, едва в сознании, и вновь воспользовался ртом, излив туда семя — раз, второй, под конец из её рта и носа потекла белёсая слизь пузырями.

Пройдясь по остальным её отверстиям ещё раз, он приступил к финалу. Эльфийка, обезумевшая от эйфории, корчилась в нескончаемых оргазмах.

— Хм… Это немного мешает…

Содрогания мышц мешали костяным пилам на концах щупалец, которыми он отрезал ей руки и ноги. Но вскоре дело было сделано.

Пинком он отправил её изувеченное тело в лужу под алтарём.

Увидев мужа, она в безумии поползла на обрубках к нему. Ткани алтаря присосались к её культям, влив в вены кровь инкуба.

Благодарю этой помощи, ей тяжело дышащей и обезумевшей от похоти, желания и боли удалось насладиться на пульсирующий член, выплеснув часть того, что её наполняло. Её душа первой отошла к Слаанеш.

Демон в её теле довёл Эллиана до конца за пару минут.

Алтарь был завершён. Его сила росла, и до первого дня весны оставалось лишь ожидать выхода на его проектную мощность.

— Ну… Это, конечно, стрёмно со стороны, но видывал я ритуалы и похуже, — сказал дроу, наблюдавший за представлением.

— Хм… Не поделишься?

— Нет… Это долго. Но, если вкратце, некромантам понадобилось очень много кожи. Они сделали химер, что регенерировали достаточное её количество, а потом проводили ритуалы воскрешения каждый раз, когда тварь умирала. А когда им это надоело, они начали использовать микроскопическое количество зелий для постоянного поддержания их на грани смерти. Так рычащие, воющие и ноющие твари крутились на штырях, напарываясь на острые лезвия, что медленно снимали с них кожу, которая из раза в раз регенерировала.

— Да… Тут хотя бы есть конец, — посмотрел Люпин на эльфов, что уже не были оными в полном смысле.

— Угу… Слушай, а мне всегда было интересно, что демоны делают с душами?

— Хм… Ну, вообще зависит от силы демона. Да и для начала нужно понимать, что такое душа. Душа — это отражение физического тела в варпе. Они в нём светятся, насыщая пространство мыслей испускаемыми эмоциями. Сама душа, ну, как я понял, поев несколько, состоит из внешнего слоя, покрова эмоций, что испускает её поверхность вовне. За этой завесой, в «глубь» — это не совсем правильное понятие, но по-другому смертному это объяснить затруднительно, — в общем, за покровом внешних эмоций скрываются уже стремления, даже те, что не осознаваемы смертным. За стремлениями, но всё ещё на этом уровне глубины, стоит память: операционная, навыки, привычные паттерны поведения. Дальше идут уже глубокие воспоминания — это такие колонны самых первых чувств, что настаивались слишком давно и оттого наиболее для нас сладки и ценны. Далее идёт довольно обширное пространство неосознанного, оно есть у всех разумных, даже низших демонов и нежити, оттого им есть что друг в друге кушать, кроме сгустков эмоций. А в самой сердцевине души есть неразрешимая крупица воли. В каждом создании, от червя до бога, что уродился в одном из миров, эта крупица есть. Её лишены только огромные концепции, ибо сами являются лишь потоком стремлений, наиболее явные и понятные потоки эмоций, что испускают смертные. Так они могут формировать целые потоки, что смывают в вихрях хаоса царства внутри варпа, снося всё в вихре дикой псевдоразумной силы.