— Они нас найдут! — затараторил пленник, — тебе не скрыться!

Дардиолай поморщился и снова заткнул ему рот. Деметрий протестующе мотал головой и мычал. Молния сел рядом с ним.

— Сейчас отдышусь немного. Устал, что-то.

Он стащил шапку, почесал вспотевшую голову.

— Ты, Деметрий, молись, чтобы не нашли. Потому как если найдут, я первым делом тебя зарежу.

Пленник притих.

Сколько они проехали верхом, удирая из кастелла, Деметрий не знал. Показалось, что не очень много. Может быть, около мили. Всё это время он висел поперёк конской спины и с трудом мог вздохнуть. Отчаянно мутило, в глазах начало темнеть, и он уже думал, что вот-вот потеряет сознание, однако, прежде чем это произошло, похититель остановил лощадь и спешился. В этот момент Деметрий, с трудом извернувшись, смог разглядеть его лицо. И узнал.

Шум погони позади не различался, но Дардиолай не сомневался, что она будет. Едва ли не под стенами крепости механика похитил, тащил через лес, бросив лошадь.

Продирался он сквозь буреломы долго. Деметрий подивился его выносливости. Погоня, как видно отстала, треска сучьев за спиной не слышно. Однако на земле лежит снег и следы, как на ладони.

Дардиолай это понимал и как только на пути встретился овраг с незамёрзшим ручьём на дне (а ручьёв, впадавших в Марис, в округе довольно много), он немедленно свернул в сторону и пошёл прямо по воде вниз по течению.

Передохнув, Молния распустил пленнику шнуровку на правом сапоге и связал ноги. Проверил, не ослаб ли ремень, стягивавший руки за спиной. Затем вылез из-под ёлки, встал, огляделся, обошёл её кругом и куда-то исчез. Деметрий изворачивался, стараясь не упускать похитителя из виду, однако всё же потерял.

Отсутствовал похититель долго. Чего только Деметрий за это время не передумал. Уже почти уверился, что его здесь бросили на съедение волкам, но тут неподалёку послышалось тюканье топора. Вернее, фалькса. Топора у Дардиолая с собой не было.

Похититель вернулся, сложил костерок. Вытащил из-за пазухи мешочек с кремнем и кресалом. Высек огонь и долго раздувал тлеющую измельчённую кору можжевельника. Когда появился слабый огонёк, подкормил его берестой.

Когда затрещали сучья, пожираемые довольно урчащим пламенем, Дардиолай посмотрел на пленника.

— Орать не будешь?

Тот замотал головой.

— Ну и хорошо.

Похититель вытащил кляп.

— Руки может, развяжешь? — попросил Деметрий.

Дардиолай кивнул и пожелание выполнил.

Пленник растёр затёкшие запястья.

— Найдут нас.

— Хлопотно это, — ответил Молния, — я позаботился, не переживай.

Некоторое время оба молчали, потом Деметрий сказал:

— Не ожидал, конечно, тебя тут встретить, но, по правде, не удивлён. Уж кто и выжил бы в этой заварухе, так это ты.

— А я вот удивился, — сказал Дардиолай, — или тоже не стоило?

— Я помню, как вы ко мне поначалу относились, — кивнул Деметрий, — не доверяли.

— Как видно, не зря.

— Да что ты знаешь обо мне! — возмутился Деметрий, — о том, что на душе у меня!

— Не ори, — спокойно сказал Дардиолай.

— Да, я помню, кто ты. Бесстрашный Збел, Fulgur. А я скромный фабр. Я жить хочу. Предателем меня считаешь? Это меня все предали. Траян за то, что я служил Децебалу, хотел на крест приколотить. А почему я служил Децебалу? А потому что меня ему Домициан подарил!

— Несправедливо, да, — усмехнулся Дардиолай.

— Смеёшься… Я восемнадцать лет прожил среди вас…

— Слышал пословицу? «Сколько волка не корми, он всё равно в лес смотрит».

— Это они волки! — Деметрий с ожесточением ткнул рукой куда-то в сторону, — они! Дети капитолийской суки! Не смей меня к ним причислять! Твою родину они топчут несколько месяцев…

— Лет, — процедил Дардиолай.

— Лет, — согласился Деметрий, — а мою — пару веков! Ты думаешь, я римский гражданин? Ага, разбежался. Я строил мосты, акведуки, потом машины, а гражданства так и не получил. Я свободнорождённый, а иной вольноотпущенник, мог об меня ноги вытереть! Меня вам подарили, как вещь, которую не жалко. И ты после этого веришь, что я с радостью переметнулся к римлянам?

— Зачем ты мне всё это говоришь, Деметрий? С радостью, без радости. Мне наплевать. Ты служил царю, иногда сидел за одним столом с ним, тебе нашли жену из нашего народа…

— И я её любил!

— Молодец. Успокойся и не ори. Ты был наш, понимаешь? Уже много лет никто не вспоминал, что ты из «красношеих». А что поначалу было… Незнакомцам никто не доверяет. Но что я вижу теперь? Ты с римлянами. Ты не в кандалах. Жить хотел? Ну, так тут многие жить хотели.

— Вам проще, — буркнул Деметрий, — вас встретит Залмоксис. А кто встретит меня?