Драный плащ, в который она куталась, сполз с её плеч и Дардиолай увидел, что никакой другой одежды на ней нет.

Толстяк схватил её за грудь, помял, причокивая.

— Смотри, какое мясцо… Мясистое. А? В самом соку!

Дардиолай сжал зубы. Он не видел в глазах женщины ужаса, отчаяния. Видел безразличие, мёртвую усталость. Она мелко дрожала, но не от страха. От холода.

Помпоний развернул её спиной к Збелу, шлёпнул по заднице.

— А? Хороша? Клянусь Юпитером, лучшая из оставшихся. Быстро разбирают. Цены точно упадут, увы, увы.

Дардиолай вдруг понял.

Он неверно истолковал ремесло Помпония — мясник.

Нет, не так.

«Мясник». Ланиста. Хозяин гладиаторов.

— Вот, прибрёл по дшвке вкусняшек для моих маль… чик… ов, — подтвердил его догадку толстяк, — ты не пдумай, друг Требоний, девки свежие, чистые. Лучше, чем в влчат… ник… ке.

Дардиолай смотрел на него и думал, что вот сделать шаг, взять эту заплывшую жиром шею в захват. Хрустнет, как былинка. Потом Бычара. Здоров, силён. Но всё его здоровье задержит Молнию не дольше, чем шея хозяина.

Лучше наоборот. Сначала Бык, удар в кадык. Потом эта свинья.

Помпоний чего-то воодушевлённо говорил, хотя и с трудом ворочал языком. Брызгал слюной.

Збел не двигался с места. Он смотрел в глаза женщины, что безучастно ждала своей участи.

Шаг. Удар в кадык. Шею в захват.

Он не двигался с места.

Канаба всполошится, придётся драться с толпой легионеров, с неясным исходом.

А не всё ли равно, как? А есть ли у него сейчас иная цель?

Не надоело бегать по лесам, ночевать под ёлками? Может вот так и закончить всё?

Он, конечно, не спасёт этих женщин. Ну, убьёт нескольких «красношеих», но женщинам не поможет.

Бычара вдруг сделал шаг вперёд, сурово взирая на спутника хозяина. Подобрался весь. Не мудрено, у Збела желваки на скулах играют и рожа злее некуда. Бдительный страж.

Помпоний не замечал, продолжал чего-то вещать, икая через слово.

— Не надо, — сказал Дардиолай, — отпусти её. Не надо.

Он повернулся и вышел из сарая.

Толстяк удивлённо взглянул на Быка.

— Чего это он? Не стоит у него что ли?

Дардиолай остановился на улице, закрыл глаза и тяжело дышал, будто только что вырвался из омута, куда его затаскивал водяной.

— Ты что, почтеннейший? — толстяк вышел за ним.

— Не надо, Помпоний, давай распрощаемся. Поздно уже, устал я, разморило совсем, поищу ночлег.

Он повернулся и пошёл обратно к таберне. Вскоре его окликнули.

— Это ты, что ли, Требоний Руф?

Дардиолай повернулся. Перед ним стоял невысокий плешивый человек, прижимавший к груди деревянную дощечку.

— Ты где шляешься? Я тебя давно уже ищу, — сказал человек недовольно.

— Чего-то ты не похож на квестора, — отметил Дардиолай.

— Ещё квестор за тобой не бегал, — проворчал плешивый, — у меня и то времени нет с такими, как ты возиться. Давай папирус, проверим товар по описи.

Результат проверки плешивому (а был он табуларием, служителем легионной канцелярии) не понравился.

— А что так мало-то? Остальное где?

Дардиолай вздохнул и опять пересказал жалестную повесть про засранцев-компаньонов. Табулария она не впечатлила.

— Подряд не выполнен, денег не дам.

— Как не выполнен? — мрачно спросил «торговец».

Ещё недавно он бы непременно изобразил праведный гнев, но сейчас желание играть, притворяться пропало напрочь.

— Не выполнен. Тут чётко сказано, чего и сколько. Подвезёшь остальное, получишь деньги. Времени у тебя до завтра. Иначе все купим у другого. Думаешь, ты тут один такой?

— Тогда хрен вам, а не товар, — отрезал «торговец».

— Не смею задерживать, — спокойно заявил плешивый, повернулся и зашагал прочь.

Дардиолай сплюнул на снег.

Уже почти совсем стемнело. Не все удалось узнать, что он хотел, но хотя бы что-то… Паннонцы-ауксилларии. Обычно казармы ауксиллариев располагаются в передней части лагеря, возле главных ворот. Все равно слишком неопределенно.

И через десять дней Адриан выступает против свободных даков.

Н-да. Что делать с этим знанием? Что выбрать?

Пожалуй, за всю жизнь не было у него необходимости выбирать столь мучительно, как за один сегодняшний день.