— Здесь первый.

Он спешился, кинул поводья одному из всадников и, пройдя несколько шагов, остановился в зарослях сухого и ломкого бурьяна, достававшего ему почти до пояса.

Марциал подъехал ближе. У ног Тиберия лицом вниз лежал человек.

— Это Авл Скенобарб, — сказал декурион.

— Остальных убили в доме? — спросил Марциал.

— По большей части, — подтвердил Тиберий.

— Стало быть, это не первый, а последний, — предположил Гай Целий, — он пытался убежать.

— Не обязательно, — возразил Лонгин, — может быть, он стоял в дозоре.

Тиберий покосился на Бесса. Несколько часов назад, когда паннонцы только прибыли на это место, у Сальвия вся кровь отхлынула от лица, а зубы отбивали замысловатую дробь. Сейчас он уже несколько пришёл в себя, но всё равно выглядел подавленным. Впрочем, как и все присутствующие, кроме, разве что, Марциала, который являл пример хладнокровия и сосредоточенности.

— Сальвий определил, что Авл убегал прочь от дома, — сказал Тиберий.

Оба предположения, Лонгина и Бесса, высказывались ими ранее и сейчас повторялись для Марциала.

Гай Целий сошёл с коня и присел на корточки возле тела. Голова Авла была как-то неестественно повёрнута.

— Ему сломали шею, — сказал Марциал.

Он чуть повернул голову покойника. На лице того застыло выражение непередаваемого словами ужаса. На левой скуле возле глаза, и на щеке явственно виднелись четыре глубоких царапины. Ещё одна на лбу.

— А это что такое?

— Сальвий? — повернулся к разведчику Лонгин.

Тот присел рядом трибуном.

— Я думаю, Авл бежал, и кто-то сзади его догнал и прыгнул на спину. Сбил с ног. Пятернёй обхватил лицо вот так, — Бесс, не касаясь покойника, показал растопыренной ладонью, как действовал убийца, — свернул шею. Вот тут, командир, на затылке ближе к уху, если волосы раздвинуть, есть ещё ссадина. Видишь, запёкшаяся кровь? Это отметина от большого пальца его левой руки. Я убийцу имею в виду.

— Я понял, — кивнул Марциал.

Он помолчал, покусал губу, раздумывая, потом сказал:

— Но царапины уж очень глубокие. Это какие ногти надо иметь, чтобы такие борозды прочертить?

Никто не ответил.

Марциал встал.

— А остальные все возле дома?

— Почти, — буркнул Тиберий, — Даор лежит в стороне. Он явно никуда не бежал.

— Горло вскрыто, — тихо сказал Бесс, — так часовых на посту снимают.

— Пошли, посмотрим, — сказал трибун.

Даор лежал, подогнув ноги.

— Подошли сзади, — сказал Бесс, — он не заметил. Такая метель была, не мудрено. Зажали рот, вспороли горло.

— Мне приходилось видеть такие убийства, — кивнул Марциал, осматривая тело, — а ещё я знавал одного префекта «бодрствующих», который по виду раны мог безошибочно определить, каким оружием она нанесена.

«Бодрствующие» (вигилы) — пожарная охрана в Древнем Риме, вигилия. Служба эта основана Октавианом Августом после большого пожара, от которого Рим сильно пострадал в 6 году н.э. Вигилы исполняли также полицейские функции. Римляне делили ночь на четыре стражи-вигилии.

— Такое любой из моих людей тебе скажет, трибун, — с еле улавливаемыми нотками обиды в голосе заявил Тиберий, — невелика наука. Например, тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы утверждать — Даору горло вскрыли не ножом.

— Да, разрез не ровный, — согласился Марциал.

Он повернулся к своему секретарю-корникуларию, который следовал за господином со стилом и раскрытой вощёной табличкой.

— Сможешь зарисовать рану?

Тот молча кивнул.

Потом они все прошли к дому. От того мало что осталось. Крыша сгорела дотла, глиняная обмазка стен потрескалась и частично обвалилась. Из неё торчали обугленные прутья. Огонь перекинулся на стоявший рядом амбар. Он тоже сгорел. Под обрушившимся навесом коновязи лежали обгоревшие конские трупы. Двух лошадей не хватало.

— Смогли сорваться и убежать, — сказал Лонгин.

— Может, их увели нападавшие? — предположил Тиберий.

— Не думаю, — покачал головой Марциал, — даки бы забрали всех лошадей, зачем их так бессмысленно губить?

У самого дома, несмотря на вчерашний обильный снегопад, ещё можно было различить на снегу багровые пятна. Уж если метель их не скрыла совсем, стало быть, крови тут целое озеро пролилось.

Снег почернел от сажи. Когда отправленные Лонгином к Мандосу всадники утром добрались до этого хутора, от углей ещё поднимался сизый дым. Сейчас они уже остыли.