Марциал отрицательно покачал головой.

— А численность варваров твои эксплораторы смогли выяснить?

— Весьма приблизительно. Их около пяти тысяч человек.

— Не густо, — сказал Гентиан.

Уже не Адриан, а Лициний Сура сверкнул в его сторону уничтожающим взглядом.

— Не стоит недооценивать врага, — мягко, но осуждающе произнёс Лаберий, предупредив гневную тираду соправителя императора.

Осторожность была поставлена во главу угла стратегии Траяна в обеих его войнах с Децебалом. Марка Ульпия некоторые придворные льстецы сравнивали с Александром, но цезарь был далёк от методов ведения войны великого македонянина, ошеломлявшего врага своей стремительностью. Вглубь Дакии легионы продвигались черепашьим шагом. Обстоятельно по всем правилам осаждали крепости, строили мосты и дороги.

— Недооценивать не следует, — сказал мавретанец, — но всё-таки действительно не густо. Думаю, до весны они не сунутся. Будут дальше копить силы.

— Вот именно, — согласился император, — но я не собираюсь ждать, пока на носу у нас созреет чирей в виде нового объединения племён. Надо выдавить гнойник сейчас.

— Скорее уж не на носу, а на заднице! — хохотнул Сура.

— Это если спиной к ним повернуться, — сказал Адриан.

— Тебя, дорогой мой Луций, ноги уже в Рим несут? — поинтересовался Траян у друга.

— Я там, где ты, Август, — все ещё улыбаясь, заявил Сура, — но, откровенно говоря, не вижу смысла зимовать в этой дыре. Скавриану и без нас хватит способностей обустроить колонию. К тому же ты оставляешь ему три легиона.

— К тёплому солнышку потянуло? — усмехнулся Лаберий.

— Не только его, — оскалился Квиет.

Адриан вспомнил слова мавретанца про «зелёную зиму» и улыбнулся.

— Я не сомневаюсь в Скавриане, — согласился Траян, — но затравленный нами волк слишком опасен, чтобы повернуться к нему спиной, не убедившись, что он издох.

— Сколько войск ты пошлёшь на варваров, Август? — вернулся к делу Адриан.

— Твой легион, — ответил Траян, — и Македонский, когда прибудет. Тринадцатый останется в Апуле. Так же возьмёшь шесть когорт ауксиллариев для строительства дорог.

— Не чрезмерна ли такая мощь против пяти тысяч варваров? — удивился Квиет.

— Предположительно пяти тысяч, — уточнил Сура.

— Вот уж чего я не собираюсь устраивать, так это сомнительные состязания с варварами, один на один, — отрезал Траян.

Адриан усмехнулся. Император это заметил.

— Ты чувствуешь в том урон для своей чести, Публий? Не забывай, мы не на Играх. Варваров надо просто раздавить, чтобы навсегда исключить эту угрозу.

— Ты поставишь командующим Публия? — уточнил Квиет.

— Разумеется, — улыбнулся император, — вы же слишком теплолюбивы для житья в палатке посреди снегов. На этом все. Публий, начинай подготовку к выступлению.

— Слава цезарю! — отсалютовали легаты и потянулись к выходу из претория.

Марциал ненадолго задержался, а когда вышел наружу, нос к носу столкнулся со стоящим навытяжку Тиберием Максимом. Декурион был бледен.

— Что-то случилось, Тиберий? — спросил трибун.

— Случилось? — пробормотал декурион, — да, случилось. Такое, что… Думаю, командир, ты должен это своими глазами увидеть.

VI. Следы

Обугленный остов дома, заметный издалека, волей-неволей притягивал взгляд, уставший от созерцания савана, что чья-то гигантская рука набросила на окоченевшую землю. Немного к западу, где под ледяным припорошенным снегом щитом дремал Марис, сквозь прорехи белого полотна торчали острые серо-бурые скалы. Медленно, год за годом, они все сильнее вспарывали берег реки, словно наконечники копий, пронзивших тело великана, решившего прилечь отдохнуть у воды.

На юге громоздились горы. Их вершины еле-еле различались на фоне мрачного неба. К северу, докуда хватало глаз, простиралась однообразная заснеженная равнина. Впрочем, равниной её можно было назвать лишь с большой натяжкой. Это далеко не плоская степь, а просто обширное безлесное пространство, изрытое оврагами, вздыбленное буграми, заросшее бурым кустарником. Лес еле-еле угадывался на самом горизонте.

Безрадостное зрелище. За милю от него веяло смертью, даже если не знать, что она действительно собрала здесь немалый урожай. Тягостную могильную тишину время от времени разрывало на части хриплое карканье и негромкое беспокойное конское ржание.

— Я не слишком сведущ в чтении следов, — сказал Марциал, — но вижу, что в настоящее время читать тут уже нечего. Вы всю землю перепахали копытами.

— Следов и без того не осталось, — мрачно ответил Лонгин, — метель все скрыла. Хоть топчись, хоть на цыпочках прыгай — легче не станет.

За сотню шагов до мёртвого дома трибуна и его спутников ожидали трое верховых. Паннонцы. Поравнявшись с ними, Тиберий остановил коня и повернулся к Марциалу.