— Только до этого снова починишь его? — вкрадчиво прошептал наглец.

— Остановлю! Я его сначала остановлю! Снова!

Я вылетела из покоев помрачневшего Семура. Краем глаза успела заметить, что он дернулся было за мной и уже хотела остановить его с помощью темной магии, но потом он замер, оставаясь на месте.

Я понеслась по коридору замка с такой скоростью, словно за мной гнались демоны; вниз по закрученной лестнице сбежала, не помня себя; вылетела на улицу и потребовала у бегущего мимо мальчишки:

— Быстро приведи мою кобылу!

Вскочила на свою лошадь и помчалась в госпиталь.

Чтобы скрыться. Чтобы подумать. И чтобы разобраться в том, что мне делать дальше, ведь я не смогу исчезнуть.

Я больше не должна совершать ошибки. Я должна спасти Север. Ведь я... его Сердце.

По пустынным улицам города, на своей кобыле, я мчалась в госпиталь. В этот раз мои сопровождающие из замка князя упустили меня, ведь я слишком стремительно уехала.

Я сворачивала с одной улицы на другую, мелькали серые камни домов, перекошенные и потрепанные вывески, заколоченные досками двери и окна, а перед мысленным взором все еще стояло хмурое лицо Ройдана и его глаза, полные надежды.

«Юна, хочешь быть со мной?» — Этот вопрос застал меня врасплох, ведь я совсем другой реакции ожидала от оборотня и даже морально была готова к другому — к отторжению, ненависти, упрекам. Но не к тому безумному чувству, которое выдавал взгляд мужчины, к той нежности, с которой он до меня касался.

Это чувство испугало меня, я растерялась.

Я прекрасно осознала, что сама неравнодушна к тому, с кем когда-то давно связала свою жизнь, но начинать все сначала? Не глупо ли?

Мы научились жить отдельно друг от друга, я позволила себе на короткое время прикоснуться к счастью из прошлого. Ведь я тоже не железная. Живая. Но прикоснулись, и хватит. Жизнь слишком коротка и слишком сложна, чтобы я постоянно склеивала свое сердце.

Вспомнив о метке, вновь разозлилась.

— Неисправимый и упрямый оборотень! — сквозь зубы процедила. — Зачем поставил свою метку?!

Присвоил меня себе, не спрашивая моего мнения, не узнавая моего желания...

— Наглец! — пробормотала в сердцах. Ярость в душе не унималась, а, наоборот, усиливалась, затапливая меня. — Все снова решил сам! До нашего разговора!

Свернула ещё на одну улицу, до госпиталя оставалось совсем ничего, я уже давно хорошо ориентировалась в городе, когда вдруг моя кобыла резко встала на дыбы, заржала и чуть не скинула меня на землю.

Еле удержалась в седле, намертво схватившись в поводья и буквально врастая коленями в круп лошади.

Уже через мгновение причина поведения кобылы стала ясна, — трое людей перегородили узкую улицу, не давая проехать моей лошади. И как не побоялись, что она размозжит их головы копытами? Однако, рассмотрев тех, кто остановил меня, я поняла, почему они не испугались.

Трое оборванцев. Мародеров.

Князь Дэв Суровый и его волки периодически избавляли город от этого мусора, но они все равно появлялись, словно из ниоткуда, грабили оставленные людьми дома, насиловали женщин, если вдруг какая-то несчастная попадалась им в лапы.

Зная об этой напасти, те, кому по каким-либо причинам нужно было передвигаться по городу, например, пойти и помолиться в храм или упасть ниц перед ногами князя и просить о милости, перемещались небольшими вооруженными группами. Женщины и девушки давно уже старались не выходить на улицы города без сопровождения мужчин. Таких идиоток, как я, которые в одиночку ездили по безлюдным улицам, наверное, больше в Северном замке не было.

— Девка на лошади. Удача же невероятная! — довольно ухмыльнулся щербатым ртом один из оборванцев, самый высокий и жилистый. — Лошадь сожрем, девку поимеем. — проинформировал он то ли меня, то ли приятелей.

Грязное, вонючее, но, на удивление, мускулистое тело мелькало сквозь дыры в лохмотьях, в которые превратилось бывшее одеяние воина. Длинные запутанные волосы торчали в разные стороны, борода до груди, такая же нечесаная, как и волосы; на худых ногах — стоптанные до дыр сапоги.

Бывший воин? Стражник? Эти считались особо жестокими.

Мужчина внимательным масляным взглядом запавших от голода глаз облапал мою закутанную в теплый плащ фигуру и, похоже, увиденным остался доволен.