— В оба?

Ройдан покачал головой, его лицо скривилось в болезненной гримасе, мужские ладони вдруг оказались на моей спине, уверенно привлекая меня к мужскому телу.

— Что же нам теперь делать? — задумчиво пробормотал Семур, а я тихо всхлипнула. — С твоими глазами.

Мне стало очень больно. И чудовищно тоскливо. А ещё… невероятно одиноко. И все, что сейчас происходило между нами… одновременно казалось неправильным и, в то же время, правильным.

«Я все ещё люблю его», — подумала в отчаянии. И, похоже, неожиданно из меня вынули тот стержень, который не давал ломаться все это время, и, не отдавая себе полного отчета в том, что делаю, я обмякла в объятиях Ройдана Семура, пряча лицо на его груди.

«Что со мной? Нужно взять себя в руки!»

— С тех пор, как ты появилась в Северном замке, я места себе не нахожу. Не понимал, с чем связано мое беспокойство. Когда видел тебя, мой волк бесновался, только я не понимал его, сдерживал, старался не думать о тебе. Если бы не дочь, так и не узнал бы, что темная целительница, которая всех спасает от черной заразы, это ты.

— Узнал бы.

— Разве ты открылась бы?

— Собиралась.

— Почему?

Моя щека лежала на мужской груди, я слышала сильные рваные удары сердца оборотня, понимая, что он сейчас совсем не спокоен, хотя хочет казаться таковым. И это его волнение, напряжение доставляло мне болезненное удовольствие.

— Из-за предсказания видящей, — слабо пожала плечами. — И из-за слов Богини.

— Ты разговаривала с Ней? — Мужское тело стало вдруг каменным, сердце же забилось как безумное, пугая меня.

Я не хотела признаваться, когда и почему разговаривала с Пресветлой, ведь тогда придется рассказать, как мы с Элфором лишали меня жизни, а потом воскрешали, чтобы связь истинных оборвалась...

— Темные маги могут общаться с Богиней?

— Зеленые лучи. Когда...

— Умирают, — глухо закончил за меня Ройдан и так крепко сжал меня, что я чуть не задохнулась.

— Ты остановила свое сердце, чтобы окончательно разорвать связь между нами? — прорычал он. — Так, Юна? Ты для этого специально умирала?

Какой догадливый. На удивление.

Подняла лицо, встречаясь с гневными мужскими глазами.

— Я должна была так поступить.

— Глупая девчонка! — Ройдан затряс меня, словно тряпичную куклу, моя голова беспомощно заболталась из стороны в сторону. Потом так же резко, как начал трясти, он прекратил и сжал меня в объятиях так сильно, что дышать стало невозможно. — Бестолковая! Нужно было поговорить! Всего лишь! Я так любил тебя!

— Ты не услышал бы меня! — с трудом прошептала в крепких тисках. — Мне нечем дышать! Отпусти!

— Мне уже шесть лет нечем дышать! — Ройдан вновь затряс меня. Раз, два... и снова прижал к себе. — Я больше не желаю задыхаться, Юна. Я не позволю тебе вновь исчезнуть. Слышишь? Не позволю. И не отпущу.

— Я — темный маг, — ровным тоном напомнила куда-то в широкую грудь.

— Если судить по тому, как ты отдавалась мне сегодня, как целовала и гладила, думая, что я сплю, как шептала заговоры, снимая с меня проклятия, темная магия не мешает тебе любить меня, — вдруг твердо припечатал Ройдан.

— Я не люблю тебя, — пробормотала, пораженная его коварством. — Прошло много лет, все давно прошло.

— Можешь говорить, что хочешь. — Пальцы одной его руки зарылись в мои волосы, поглаживая затылок, другая ладонь крепко держала меня за спину. — Мы оба совершили ошибки. В том числе непоправимые. В том числе те, вспоминая которые, часто будет возникать желание наложить на себя руки. И нет гарантий, что больше мы никогда не ошибемся, но я точно знаю — если сейчас отпущу тебя, то вновь совершу ошибку.

— Ты не можешь меня здесь оставить, — сказала очевидное.

— Не могу. Пока. Я должен подумать, что делать.

— Ты думай, а я пойду. — Я попыталась освободиться из объятий и улизнуть от ласки, от которой начинала внутренне дрожать.

— Юна, хочешь быть со мной? — хрипло спросил оборотень, осторожно прихватывая меня за волосы на затылке, заставляя посмотреть прямо в его горящие глаза.

— Нет, — качнула головой, прикрывая веки, пряча взгляд.

— Лжешь.

— Нет.

— Ну что ж… Иди, Юна. Только помни, чья ты женщина.

Ройдан вдруг меня отпустил, я еле удержалась на ногах.

— Что это значит?

— Я оставил на твоем теле метки, Юна. Так решил мой волк, он безумно желал укусить тебя, и я укусил. Теперь любой оборотень поймет, что ты — моя женщина.

На миг я потеряла дар речи. А потом меня охватил неистовый гнев.

— Я все же вырву твое сердце и скормлю голодным псам! — зло прошипела я, чувствуя, как сердце заходится в бешеной пляске. Семур укусил меня! Этот коварный оборотень поставил на мне метку! Он снова меня обманул!