— Тебе уже почти полторы тысячи лет, — поцокал языком мужчина, сфокусировав взгляд на женщине, — А ума так и не набралась.

— Я…

Норман замолчала, когда Герцог поднял указательный палец. Этот жест она хорошо знала. Архимаг редко перебивал своих собеседников, но если подобное происходило, то у оных начинались серьёзные проблемы.

— Моя ученица… — вздохнул мужчина, — Я хвалю тебя за находчивость. Ты нашла способ, пусть и не самостоятельно, но освободиться от контроля. Однако, тебе не следовало после этого кусать ту руку, что дала столь вожделенную… свободу.

Принявшись ходить вокруг рисунка, в центре которого находилась Талия, Герцог продолжил свой монолог.

— Да, ты молодец. Прошла последний экзамент и могла бы с честью называть себя человеком, что полностью обучился у имперского архимага. Увы… Ты забыла, что свобода, это не только права. Это ещё и ответственность… За слова, поступки и мысли.

— Так эта рабская срань была экзаменом? — не выдержала Талия, уставившись на архимага.

— Да, — спокойно произнёс мужчина, — Иначе бы я не стал отправлять тебе на помощь Черепа. Мне пришлось сорвать его с важного задания, между прочим. Или ты думала, что я не заметил потери контроля?

— Но… тогда…

— Ты виновата не в том, что сделала требуемое, — покачал головой Герцог, — Твоя вина заключается в невыполнении моего приказа.

— Я не могла ничего сделать и…

Норман замолчала, глядя на сжавшиеся губы архимага. Он был в бешенстве.

— Ты должна была помочь Кларку набрать команду, создать собственную базу, стать авторитетом для магов. Флагом. Тараном, что выполнит возложенную на него задачу. Вместо этого, в твою голову пришла глупая мысль устранить своего конкурента.

— Это не я, — начала было оправдываться женщина, — Магистры…

— Мне включить запись вашего разговора? — прервал Норман архимаг, — Из-за твоей самодеятельности, мне пришлось использовать агентов в Магистрате и уже через них подкидывать Кларку нужные возможности. Да ещё и связываться с Хоганом и передавать ему имперские реликты в качестве платы за выполнение моей просьбы.

— С архимагом Джимом Хоганом? Ректором Академии Империи Человечества? — напряглась Талия, — Но… Тогда… Почему вы не стали ничего делать раньше?

Взгляд Герцога стал тяжелым. Этот человек крайне редко демонстрировал свои эмоции.

— Это было не фатальным, хотя и неприятным. Кларк, всего лишь, один из многих проектов, что должны привести к достижению моей цели. Перспективный, но не самый главный. Вот потеря «Черной Жемчужины» — большая проблема. Через станцию шли потоки денег для финансирования моих проектов, материалы и подопытные. С исчезновением станции многие вопросы придется решать иначе, а отработанные схемы перестраивать. Это очень большая потеря времени, сил и ресурсов.

— Но я не причастна к этому! Это Кларк! Он решил отомсти…

Незримая хватка сдавила шею Норман, полностью перекрыв ей доступ к воздуху. Эта же сила подняла её над полом, лишив опоры. Женщина попыталась ударить по Герцогу заранее приготовленными конструктами, но обнаружила, что собственный дар перестал ей подчиняться. Встретившись взглядом с архимагом, Талия решилась на ментальный удар. Её не остановила даже насмешка в глазах Герцога, который явно был готов к такому повороту.

Ментальный удар женщины, в который она попыталась вложить всю свою силу, многослойный, содержащий в себе множество ловушек и хитрых элементов, оказался встречен пустотой. Казалось, будто бы перед Норман попросту никого нет, а все её усилия тщетны.

«Что? Что это за дерьмо?» — успела подумать Талия, прежде чем её же творение ударило по ней самой.

Закричав, магистр попыталась сжать голову руками, но тело так и отказывалось подчиняться. Обжигающая боль, впившаяся в череп миллионом раскаленных игл, разрывала разум женщины, быстро расползаясь по непослушному телу.

— Я ошибся, — пробился через пелену боли голос Герцога, — Ты не сдала экзамен. Ты отвратительная ученица… Использовать против своего учителя его же приём… Насколько же ничтожной дурой надо быть, чтобы совершить такую ошибку.

В этот момент Талия осознала, что ей вернулся контроль над телом. Вместе с этим пониманием возникло ощущение короткого падения. Рухнув в центр ритуального рисунка, Норман зашипела, схватившись за голову. Боль в ушибленных конечностях казалась мелочью в сравнении со всем остальным.

Едва сумев открыть глаза, Талия посмотрела на свои руки. На белой коже ладоней была кровь, а по лицу текло что-то горячее, едва ощущающееся из-за боли, туманящей разум.

— Ты — самый неудачный мой проект, — вздохнул Герцог, заставив Норман вздрогнуть от его голоса.