— Ты смог.

— Я всегда мог, — поправил меня Чертёжник. — Но сила моя не настолько запредельна, как ты думаешь. Просто я умею грамотно распределять задачи внутри этой машины. И регулировать поток энергии на выходе. Многовековая практика, только и всего.

— Зачем тебе эта хрень в Пустоши?

— Друг мой, это же очевидно. Чтобы открыть Разлом, ведущий во вселенную-ловушку.

Несколько дней Крепость ехала без приключений.

Удивительно, но мы продвигались не в сторону Фронтира, а по направлению к освоенным людьми территориям. Туда, где простирались внутренние Круги. По радио и через телепатов инквизиции поступали тревожные сведения: множилось количество оставленных поселенцами форпостов. Один из рудников Евроблока был начисто уничтожен неведомой тварью, выжить никто не смог. И этот рудник находился аккурат по маршруту нашего следования.

Через пару дней, когда крепостные часы показывали без четверти два ночи, радар зафиксировал быстро движущийся крупный объект. При ближайшем рассмотрении объект оказался тоннельщиком. Матёрым и очень древним. Кэп тотчас объявил воздушную тревогу, артиллерийские расчёты заняли свои посты, сильнейшие одарённые поднялись на верхнюю палубу.

Я сидел около часа в позе лотоса, пока мой дух парил над степью, отслеживая перемещения монстра. Тоннельщик рыл проход с северо-запада на юго-восток, но линия прокопанной земли изгибалась в сторону серебристой речной ленты. Отчитавшись об увиденном перед Ерофеевым, я отдал приказ сбросить скорость. Мы не знали, планирует ли тоннельщик охоту. Возможно, мы его не интересуем…

Крепость замедлилась чуть ли не до двадцати километров в час.

…Тоннельщик тем временем приближался к реке. Земля под ним вздымалась волнами, как будто сам горизонт дышал. Я чувствовал его движение даже сквозь стальные плиты Крепости — глухой, ритмичный гул, словно где-то внизу билось огромное каменное сердце.

Монстр остановился у самого берега. На миг всё затихло. Потом из-под земли, с грохотом разрывающейся почвы, взметнулся вверх исполинский сегментированный хобот. Он был покрыт слоем затвердевшей грязи и блестел в свете заходящего солнца, как полированный металл. Туннельщик не имел глаз, но я ощущал, как он «осматривается» — не с помощью зрения, а чем-то иным, древним и непостижимым.

Затем он опустил голову к воде.

Сначала просто коснулся, будто пробуя. Потом начал пить.

Это было невероятно. Река, широкая и полноводная, вдруг зашевелилась. Вода хлынула в разинутую пасть чудовища, образуя воронку. Уровень заметно упал — берега обнажились, мутные струи закрутились, затягивая в глубину обломки веток и траву. Я слышал, как кто-то из моих спутников нервно сглотнул.

— Он… выпьет её всю? — прошептал отец Бронислав.

Но нет. Через несколько минут тоннельщик оторвался от воды, его тело содрогнулось, будто от удовольствия. Он издал низкий, дрожащий звук — не рык, не рёв, а что-то среднее между ворчанием и стоном. Потом медленно, почти лениво, начал погружаться обратно в землю.

Почва сомкнулась над ним, оставив после себя лишь извилистый холмистый след.

— Всё, — сказал Чертёжник, опуская бинокль. — Идёт дальше. Не в нашу сторону.

Кэп отменил тревогу. Люди начали расходиться, вполголоса переговариваясь. Кто-то смеялся, сбрасывая напряжение, кто-то осенял себя знаками Древних.

Я ещё долго смотрел на реку. Вода постепенно возвращалась к прежнему уровню, но берега оставались влажными, обнажёнными. Как шрам.

Тоннельщик ушёл. Но где-то там, в глубине, он всё ещё двигался. Рыл. Искал.

И я не был уверен, что нам стоит радоваться, что сегодня он выбрал не нас.

Хотя…

Всё это — отголоски слабости моего предшественника. С моими нынешними способностями не стоит бояться даже стаю тоннельщиков. А ведь факт общеизвестный — эти твари охотятся поодиночке, а если и бывают замечены в группе, то лишь со своим потомством, которое ревностно охраняют на протяжении десятилетий.

Двигатели снова увеличили обороты, и Крепость покатила дальше.

Ещё через пару дней у меня состоялся интересный разговор с Варей. Дело в том, что моя будущая старшая жена сдружилась с Марией Риверой — я часто видел их вместе то на дежурстве, то в кают-компании, то на верхней палубе, куда девчонки иногда вытаскивали шезлонги. При моём приближении задушевные разговоры стихали, а то и переводились на другую тему. Маша полностью перевела наши отношения в деловое русло и больше не пыталась подкатывать.

Я не выдержал и задал блондинке прямой вопрос:

— Варя, что происходит?

Для разговора я выбрал тихое место в трюме — неподалёку от секций, где хранились свёрнутые механикусы и вооружение к ним.

— Ты о чём, дорогой? — невинно поинтересовалась девушка.

— Сама знаешь, — я лукаво улыбнулся, глядя будущей жене в глаза. — Что у вас с Марией Риверой?

— А у тебя с ней что? — вопросом на вопрос ответила Фурсова.

Я понял, что меня уже десять раз обсудили и пришли к неким женским выводам.